Перейти к содержанию

Таблица лидеров


Популярный контент

Показан контент с высокой репутацией за 29.01.2019 в Записи блога

  1. 1 балл
    педиатр Галина Красоткина Я семь лет отработала врачом дежурантом приемного покоя и по стационару, знаю эту кухню изнутри, не понаслышке. Во время дежурств на обходах мне всегда было дико наблюдать за пациентами и их родителями. Они мне напоминали заключенных. Находятся в ограниченном пространстве, не в лучших условиях, в неизвестности, полностью зависимы от персонала – не хотелось бы мне даже в страшном сне оказаться в подобной ситуации… Четыре-пять мам и столько же детей, духота, жара, запечатанные окна (тут явно не слышали о докторе Комаровском), горшки, иногда сложности с гигиеной, какое уж тут личное пространство! А больничная кухня… Прибавьте сюда еще тревогу за больного ребенка, недосып, постоянный плач от уколов, страх. Очень часто родители жаловались, что с ними никто не разговаривает, не объясняет назначения, диагноз, запрещают передавать продукты из дома… Мне всегда это казалось адом! И как издевательство на этом фоне выглядели в СМИ палаты заграничных клиник, которые как проходной двор с посетителями, которые могут и на ночь с тобой, если нужно, остаться и подменить тебя, и отдельные туалеты, и веселый общительный персонал в веселенькой одежде и без белых халатов. Но это так, лирика… Итак, первое: с точки зрения любого здравомыслящего врача стационар – источник повышенной опасности для пациента. Там куча больных разными заболеваниями, ослабленных детей, там устойчивые к антибиотикам и антисептикам микробы. И вам, и вашему лечащему врачу необходимо 1000 раз подумать, прежде чем вам оказаться там, и оценить риски. Ведь чаще всего как бывает: «Я испугалась высокой температуры, вызвала скорую, у нас было красновато горлышко, положили. Начали уколы. Потом сказали, что пневмония, на 4–5 день когда все нормализовалось и мы засобирались домой, подцепили ротавирус. И в итоге в гораздо худшем состоянии лежали под капельницей». Такие истории я слышу почти каждый день. То, что может лечиться дома, должно лечиться дома! (показания к госпитализации далее) Второе: более половины всех госпитализаций не обоснованы! Это везде говорят. По всей стране оптимизация здравоохранения: сюда входит в том числе и сокращение стационарных коек (больше это касается взрослого здравоохранения – любовь наших бабушек полечить давление капельницей всем известна). Но мы упираемся в два краеугольных камня – нежелание участковых врачей связываться и вести таких больных на дому и страх родителей оставаться дома. Как амбулаторный врач я знаю, что это такое: вечером, ложась в постель, вспоминаешь тяжелых больных за день (особенно до года) и думаешь: «Надо было госпитализировать! А если ночью хуже? А если ночью отек/приступ/судороги? А дома назначила антибиотики в уколах – вдруг непереносимость?» – спокойной ночи, доктор, в общем, если что, суши сухари. Проще для врача, несомненно проще написать направление в стационар, сказать: «Езжайте с Богом, там вам помогут». Третье: ещё одно из заблуждений пациентов – нас обследуют. При этом я представляю картинку как в сериале доктор Хаус – тут тебе и МРТ всего тела, и разные анализы, и сложные диагнозы «волчанка, сэр». Чаще всего вам предложат банальные анализ крови, мочи, рентген, УЗИ, в общем то же, что и в поликлинике. Четвертое: так когда же все-таки ложиться? Неотложные тяжелые состояния: Судороги Травмы (ЧМТ, Ожоги обширные, сочетанная травма) Хирургия (аппендицит и т. д.-здесь без комментиариев) Обезвоживание (неукротимая рвота, диарея, лихорадка) необходимость капельниц Невозможность сбить температуру всеми испробованными подручными средствами Возраст до 2 месяцев, сочетанные состояния (недоношенность) Вялость, нарушения сознания, возбужденность Отравление (таблетки, спреи в нос (нафтизин) Приступы кашля при подозрении на инородное тело дыхательных путей или кашель с остановками дыхания у маленьких (коклюш) Подозрение на серьезные заболевания Почки (гломерулонефрит, ИМС тяжелое течение), Гематология (тромбоцитопения, тяжелая анемия, лейкоз и т. д.) Гастроэнтерология (рвота кофейной гущей или черный стул(мелена) Ревматология (артрит, системные и т. д.) Кардиология (подбор терапии, ВПС, гипертензия неясная с высокими цифрами), пульмонология(осложненные пневмонии, плеврит) Эндокринология (сахарный диабет впервые, например, выявленный – тут без комментариев) Инфекции тяжело/атипично протекающие (мононуклеоз, менингококк, коклюш, скарлатина, псевдотуберкулез, гепатит и др) Необходимость стационарного лечения и некоторых обследований (гастроскопия, колоноскопия) Госпитализация по социальным показаниям (когда дома в силу каких-то причин лечение невозможно) У нас же 90% лежат кто? Пневмония под вопросом, притянутая за уши и увиденная только рентгенологом, бронхит вирусный или обструктивный и ВСД. Пара инфекций мочевыводящих путей (на деле оказавшихся асимптомной лейкоцитурией, чаще случайно обнаруженной). А нет, еще хронический гастрит. Тяжелых, интересных, реально нуждающихся в госпитализации больных мало. Пятое: как это должно быть. В некоторых московских клиниках уже реализуется программа – госпитализация в приемный покой на несколько часов, туда же подключены все диагностические службы, лаборатории, поставили диагноз, сняли острое состояние, если нужно, прокапали, дали рекомендации, все чётко, по алгоритму, как в Европе или США, например, отпустили домой долечиваться. Или все-таки госпитализировали. Это моя мечта, работать в таком отделении, но увы… Пока реализуем так называемый стационар на дому – консультирую, по вотсапу списываемся, снимаю тревогу у мам, делаю, что могу, чтобы снизить процент госпитализаций, потому что шестое: что дальше? Как будет после выписки? Никто не знает. На моей практике неважно обычно все. Дети со вторичной инфекцией, ослабленные, бледные, по неделям не видевшие свежего воздуха, на больничной строгой диете (стол номер 10 – кто это вообще придумал???) цепляют в 90% после выписки повторные инфекции (чаще, конечно, вирусные), мамы в отчаянии: «как так, нас прокололи 10–20 дней антибиотиками, у нас что-то недолеченное осталось???» Опять все по кругу-кашель, сопли, температура, опять “скорые”, особо тревожные обратно ложатся, иногда уже в инфекцию. Опять цефотаксим два раза в день. Бред в общем. Я не говорю что стационар не нужен. Он очень нужен. Сын дважды попадал, но всего на пару часов – в первом случае капали, сильно обезводился, во втором ногу зашили – травма. Всё. То же, что у нас происходит, просто за гранью добра и зла. Поэтому слезно прошу родителей, включать голову, читать, думать, анализировать, ибо «спасение утопающих»… Ссылка на оригинал: https://medrussia.org/28682-oni-pokhozhi-na-zaklyuchyonnikh-pediatr-o-p/
  2. 0 баллов
    ПсихиатОр, представитель вымирающего, но до сих широко распространенного вида Psychiatrus Soveticus. Обитает преимущественно в психиатрических больницах и диспансерах, но часто встречается на кафедрах и в институтах. Во всех этих заведениях он находится на вершине пищевой цепи. Пациентов называет презрительно или снисходительно «больными». Обращается к ним на "ты", по-отечески, то строго, то ласково. Трепещет над своим белым халатом, боясь, что оставшись без него сойдет за пациента. В халате чувствует себя богом и вершителем человеческих судеб. Не стесняется поставить диагноз даже покойным писателям, философам и музыкантам, считая, что тем самым раскрыл тайну их творчества. Подозревает у себя «душевное заболевание». Но надеется, что ошибся, так как комиссионно не осматривался. К тому же жена, квартира и машина есть, значит здоров. У каждого пациента стремится в первую очередь найти шизофрению. И обязательно находит. Но из-за строгости современных классификаций такой диагноз написать не может. Выкручивается, в истории болезни дает понять отдельными выражениями, что шизофрению все-таки обнаружил. Пообщавшись с родственниками пациента, после их ухода радостно улыбается: «Ну вот… от осинки не родятся апельсинки». Этим ограничиваются его знания о генетике психических расстройств. Из лекарств признает только галоперидол, амитриптилин, пирацетам, феназепам. При этом назначает одновременно. Предпочтительно в очень больших тяжело переносимых дозировках или неэффективно малых. Середины он не знает. Минимальную дозу назначает скорее для того, чтобы убедиться, что нужна все-таки максимальная. Когда видит, что пациент захлебывается слюной, еле передвигает ноги и трясется, то считает свой долг выполненным. Значит лекарство точно работает и медсестры могут спать спокойно. Часами ломает голову и ссорится с коллегами, выясняя что же у «больного»: «шизофрения на органическом фоне» или «органика на шизофреническом фоне». При этом в лечении все равно будет использовать галоперидол, амитриптилин, феназепам, пирацетам. Думает, что психотерапия - это разговор по душам, лепка и шитье. Разрешает такое баловство для особо избранных «сохранных больных». В лучшем же случае, из психотерапии признает только гештальт-терапию, потому что про другую не слышал. Правильно боится, что пациентам в стационаре от такой терапии может стать хуже. Поэтому экспериментирует с менее тяжелыми пациентами вне основной работы. Про когнитивно-поведенческую терапию думает, что «это дрессировка». Любит такие словечки, как «эндогенный», «процесс», «истерия», «психопатия». Особенно «эндогенный» и «процесс», подразумевая под этим свой любимый диагноз. Произносит это с многозначительным видом. Современную терминологию считает проявлением излишней политкорректности и заговором прогнившего Запада. Из гештальта узнает несколько новых слов: «граница», «поле», «фон», «контакт». Отчего становится еще более высокомерным и загадочным. Страстно убежден, что гомосексуальность и мастурбация - тяжелые душевные недуги, и, конечно, проявление «вялотекущего эндогенного процесса». Верит в свою способность заподозрить заболевание по блеску глаз и улыбке. Гордится этим умением и тщательно его оттачивает, ставя диагноз всем своим недоброжелателям. С таинственным видом может сказать про коллегу: «Она эндогенная больная. Мы все давно поняли». Если ваш голос недостаточно трагичен при рассказе о смерти матери, то вы «эмоционально уплощены», а значит однозначно «эндогенны». Любит говорить про пациентов «он мне не понравился», имея в виду, что чувствует шизофрению. Да, он считает, что ее можно чувствовать. И что это чувство куда важнее всех «этих новомодных» диагностических критериев. Его любимый «диагностический критерий» - это «социальная дезадаптация». Поэтому если вам тридцать и вы не в браке, то вы тоже "эндогенный". При этом, ему самому может быть 40 и сам он в браке никогда не был, потому что «бабы все истерички» и «не хотят гештальт пройти». Если вы вегетарианец или оппозиционер (на его жаргоне «у вас сверхценные идеи») , меняете часто работу («не удерживаетесь»), перешли на более низкооплачиваемую работу («социальный дрейф»), то вы, конечно, тоже «эндогенный». Тем более, если вы читали Кастанеду. Он не понимает, зачем нужен закон о психиатрической помощи, права пациента и согласие на лечение. Считает это глупой и вредной формальностью; «Ведь какие могут быть права у душевнобольных? Они же душевнобольные!» Представители этого вида осознают, что их время уходит. Они спиваются на дежурствах и недовольно ворчат, что психиатрию никто не ценит, что пациенты не нуждаются в их помощи, а молодые коллеги не хотят разбираться в типах вялотекущей шизофрении. Остерегайтесь психиатОров! Автор врач-психиатр Дмитрий Фролов
Эта таблица лидеров рассчитана в Москва/GMT+03:00

Объявления



×