Перейти к содержанию

Admin

Администратор
  • Публикаций

    2 578
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    32

Admin стал победителем дня 10 июля

Admin имел наиболее популярный контент!

Репутация

311 справедливец мудрейший

Информация о Admin

  • Звание
    Старый хрен
  • День рождения 25.10.1971

Информация

  • ФИО
    Степанов Александр
  • Пол
    Мужчина

Работа

  • Город
    Москва
  • Тип учреждения
    бывший сотрудник 03
  • Название учреждения
    ССиНМП им. Пучкова
  • Должность
    врач спецбригады
  • Специализация
    педиатр
  • Подстанция
    13

Контакты

Посетители профиля

14 535 просмотров профиля
  1. 10400825[1].jpg

  2. Там чудесная фраза: По данным врачей, женщина буквально 300 метров не дошла до пешеходного перехода.
  3. Странные кренделя выписывает иногда судьба. Бывает, что человек родился и всю жизнь провёл в одной стране и городе, а никто о нём и не вспомнит после смерти. Но иногда человека, который родился не просто в другом городе, а в другой стране любят и почитают на его новой Родине, а после смерти хоронить его выходит весь город. Такая странная и интересная судьба была уготовлена Фёдору Петровичу Гаазу, который родился недалеко от Кёльна в маленьком городке Бад-Мюнстерайфеле в небогатой семье аптекаря. И звали его тогда Фридрих-Иосиф. В Йенском университете Фридрих прослушал курс физики и философии, а медицинское образование он уже получил в Геттингене. Но поворотный для Фридриха момент случился в Вене, куда он приехал изучать глазные болезни. Здесь, он в 1802 году спасает от слепоты русского князя Репнина, который предложил ему отправиться в Россию. И Гааз согласился. Приехав в Россию, Гааз поселился в Москве, где очень быстро стал известным. Потому что хорошие офтальмологи были на вес золота. Слава доктора настолько распространилась, что в 1807 году императрица Мария Фёдоровна издала приказ, в котором назначила Гааза главным доктором Павловской больницы. И с первого же дня работы доктор стал после окончания рабочего дня ездить в богадельни и приюты, где лечил больных абсолютно бесплатно. С этого времени к Гаазу навсегда прикрепилось имя Фёдор Петрович Именно ему обязаны своим появлением Кисловодск и Железноводск, так как он смог понять всю ценность минеральных вод и сделал подробное описание. Он открыл глазную больницу и больницы для чернорабочих. Фёдора Петровича приглашали в самые именитые и богатые семьи для лечения болезней и он стал состоятельным человеком со своим домом, имением и, даже с суконной фабрикой. В войну 1812 года Фёдор Петрович пошёл в армию и дошёл до Парижа. После чего его назначили главврачом московской медицинской конторы, а также главой всех казённых аптек. И тут Гааз развернулся. Именно он провёл в палаты водопровод и сделал первые в России серные ванны, а в больницах навёл идеальную чистоту. Он открыл больницу для бездомных, которую народ быстро переименовал из Александровской в Гаазовскую. Доктор лично осматривал всех калек. нищих, беспризорников и, даже давал некоторые деньги выздоровившим. И вот в 1827 году Фёдор Петрович получил должность главврача московских тюрем. И доктор смог отменить железный прут. Это прут, к которому приковывались несколько каторжников и так, несколько месяцев, они шли к месту каторги. По требованию Гааза кандалы были облегчены с 16 килограммов, до семи. Причём он сам опробовал их на себе. Была открыта тюремная больница в пересылке на Воробьёвых горах и отделение для арестантов в Староекатерининской больнице. При этом арестанты могли оставаться там неделю, пока Гааз разбирался в их болезнях. Доктор Гааз наблюдает, как заковывают в кандалы заключенного Огромной энергии и доброты был человек. Чего стоит то в тюрьмах стало появляться отопление, раздельные туалеты, а на нарах постельное бельё. С его подачи в 1836 году наручники стали обшиваться кожей, так как железо растирало запястье в кровь. В 1847 году власти распорядились уменьшить содержание заключённых на одну пятую, так доктор внёс 11 тысяч рублей, чтобы оно не уменьшилось. А беднякам он иногда тайно подбрасывал кошельки с деньгами А ещё Гааз был человеком смелым и решительным. Вот что об одном его поступке писал А.Ф.Кони в своей книге Фёдор Петрович Гааз": "Он не был человеком, который останавливается в сознании своего бессилия пред бюрократической паутиною. К каким средствам прибегал он в решительных случаях, видно из рассказа И. А. Арсеньева, подтверждаемого и другими лицами, о посещении Императором Николаем московского тюремного замка, причем Государю был указан «доброжелателями» Гааза старик семидесяти лет, приговоренный к ссылке в Сибирь и задерживаемый им в течение долгого срока в Москве по дряхлости (по-видимому, это был мещанин Денис Королев, который был признан губернским правлением «худым и слабым, но к отправке способным»). «Что это значит?» — спросил Государь Гааза, которого знал лично. Вместо ответа Федор Петрович стал на колени. Думая, что он просит таким своеобразным способом прощения за допущенное им послабление арестанту, Государь сказал ему: «Полно! я не сержусь, Федор Петрович, что это ты, встань!» — «Не встану!» — решительно ответил Гааз. «Да я не сержусь, говорю тебе... чего же тебе надо?» — «Государь, помилуйте старика, ему осталось немного жить, он дряхл и бессилен, ему очень тяжко будет идти в Сибирь. Помилуйте его! я не встану, пока Вы его не помилуете...» Государь задумался... «На твоей совести, Федор Петрович!» — сказал он наконец и изрек прощение. Тогда счастливый и взволнованный Гааз встал с колен. Доктор Гааз перед императором Николаем Двадцать лет по понедельникам Фёдор Петрович провожал арестантов. В своей пролётке он привозил еду и всякие нужные вещи Вот что писал о Гаазе Московский почт-директор Александр Булгаков: "Хотя Гаазу было за 80 лет, он был весьма бодр и деятелен, круглый год (в большие морозы) ездил всегда в башмаках и шелковых чулках. Всякое воскресенье ездил он на Воробьевы горы и присутствовал при отправлении преступников и колодников на каторжную работу в Сибирь. Александр Тургенев, который был весьма дружен с Гаазом, познакомил меня с ним. Они уговорили меня один раз ехать с ними на Воробьевы горы. Я охотно согласился, ибо мне давно хотелось осмотреть это заведение. Стараниями Гааза устроена тут весьма хорошая больница, стараниями его и выпрашиваемым им подаянием ссылочные находят здесь все удобства жизни. Гааз обходится с ними, как бы нежный отец со своими детьми... Цепь колодников отправлялась при нас в путь, бо’льшая часть пешком... Гааз со всеми прощался и некоторым давал на дорогу деньги, хлебы и библии" Однажды Гааз ночью шёл на вызов, но его остановили бандиты и сначала не узнали. Доктор снял шубу, сказал , чтобы забирали, а он спешит к больному. Бандюки признали доктора и не только вернули его шубу, а и проводили до дома больного, дабы с ним не случилось никаких неприятностей. Тут можно привести ещё один исторический анекдот случившийся с Гаазом и также описанный А.Булгаковым: "Говоря уже о докторе Гаазе, не могу не поместить анекдот, который может заменить целую биографию его. Это случилось во время генерал-губернаторства князя Дмитрия Владимировича Голицына, который очень Гааза любил, но часто с ним ссорился за неуместные и незаконные его требования. Между ссылочными, которые должны были быть отправлены в Сибирь, находился один молодой поляк. Гааз просил князя приказать снять с него кандалу. «Я не могу этого сделать, — отвечал князь, — все станут просить той же милости, кандалы надевают для того, чтобы преступник не мог бежать». «Ну прикажите удвоить караул около него; у него раны на ногах, они никогда не заживут, он страдает день и ночь, не имеет ни сна, ни покоя». Князь долго отказывался, колебался, но настояния и просьбы так были усилены и так часто повторяемы, что князь наконец согласился на требования Газа. Несколько времени спустя, отворяется дверь князева кабинета, и можно представить себе удивление его, видя доктора Гааза, переступающего с большим трудом и имеющего на шелковом чулке своем огромную кандалу. Князь не мог воздержаться от смеха. «Что с вами случилось, дорогой Гааз, не сошли ли вы с ума?», — вскричал князь, бросив бумагу, которую читал, и вставши со своего места. «Князь, несчастный, за которого я просил вас, убежал, и я пришел занять его место узника! Я виновен более, чем он, и должен быть наказан». Не будь это князь Дмитрий Владимирович Голицын, а другой начальник, завязалось бы уголовное дело, но отношения князя к Государю были таковы, что он умел оградить и себя, и доктора Гааза, которому дал, однако же, прежестокую нахлобучку. Он вышел из кабинета, заливаясь слезами, повторяя: «Я самый несчастный из смертных, князь сказал, чтобы я никогда не смел больше просить его ни о какой милости, и я не смогу больше помочь ни одному несчастному" Доктор Гааз просит прощения у Голицына Несший столько любви к людям, доктор умер в нищете в доме при Полицейской больнице, где и жил. На благотворительность он потратил всё своё состояние. Вся недвижимость, фабрика, лошади, всё было продано, а средства переведены на благотворительные нужды. Хоронили его за казённый счёт. За его гробом шли 20 тысяч человек разного сословия: от бывших каторжников до дворян, от купцов до генералов. Сотня казаков. которая была прислана властями, чтобы охранять процессию слезла с коней и тоже пошла за гробом. А в 1909 году во дворе Полицейской больницы на пожертвования москвичей был сооружён памятник доктору. Скульптор Андреев денег за работу не взял. Его и сейчас можно увидеть во дворе этой больницы, которая теперь называется НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков в Малом Казённом переулке.
  4. Форум 2017

    Так и должно быть - некоторые пользователи и группы имеют кое какие ограничения на количества сообщений, голосов и т.д.
  5. eSIKZMlrpl0[1].jpg

  6. Кох

  7. Можно ли не разочароваться в вере, видя последствия жестокости, смерть и несправедливость, – рассказывает иеромонах Феодорит (Сеньчуков), врач-реаниматолог. Слышу – босые детские ноги по коридору, выхожу – никого – Отец Феодорит, вы как-то сказали, что реаниматологов без веры почти не бывает. Почему? – Реаниматолог работает на грани жизни и смерти. И понимает, что есть вещи, которые зависят не от него. Вот два больных, у них болезнь одинакова, микробы одинаковые, лечили одинаково. Один выжил, другой нет. А раз существует то, что зависит не от нас, значит, мы должны волей-неволей признать существование неких высших сил. А как уж мы их называем, зависит от нашего общего культурного уровня. Кто-то – называет Богом, кто-то начинает думать о каких-то духах, еще о чем-то. В каждой реанимации есть свой фольклор, повествующий, как души умерших прилетают и ходят по реанимации. Есть в этих фольклорных сказах реальные составляющие. Когда я работал в Тушинской детской больнице, реанимация располагалась в отдельном шестиугольном корпусе (в простонародье «гайка»), соединенном с другим корпусом маленьким переходом. И вот дежурю ночью в реанимации. Вдруг явно слышу: идут босые детские ноги по коридору. Думаю: «Кто-то из детей сорвался и пошел». Прихожу – в коридоре никого, все дети лежат на месте. Если у человека нет четкой веры, он будет думать о том, что это бродят души умерших детей. Но мы понимаем, что это никакие не души, а бесовские страхования. Это я к чему – если человек верит, что души умерших детей возвращаются на место своей смерти, то он уже не материалист. Поэтому я говорю, что неверующих реаниматологов, реаниматологов – абсолютных атеистов я встречал в своей жизни, может быть, раза два. Другой разговор, что по-настоящему церковных людей среди них не так много. В принципе, как и практикующих православных в обществе – около 1,5%. – Вы очень много раз присутствовали в момент смерти людей. Замечали что-то особенное, что бы укрепило вас в вере? – Как душа из тела исходит, напрямую я, конечно, не видел. Просто есть такой момент, когда ты понимаешь: перед тобой осталось только тело. Это не всегда, но очень часто видно. Я несколько раз становился свидетелем того, как умирающий видел бесов. Как-то мы тяжелобольного пациента перевозили из психиатрической больницы. У него была тяжелая пневмония, он фактически (но не окончательно) находился без сознания. Причем это был больной со старческой деменцией, а не с серьезными психическими заболеваниями типа шизофрении. Вот мы его везем, оказываем какую-то помощь в дороге. И вдруг видим, что наш пациент приподнимается на носилках, смотрит куда-то в угол глазами, полными ужаса, пытается защититься от кого-то. Он явно увидел нечто ужасное. Начинает отбиваться, ему страшно. Потом замирает, остановка сердечного ритма. Мы реанимируем, довозим до Института Склифосовского, где он умирает. Со мной был фельдшер, который всегда сомневался в существовании потусторонних сил. И он сказал: «Я не знаю, есть ли ангелы, но бесы есть, это точно. В этом сегодня убедился». Иеромонах Феодорит (Сеньчуков). Фото: Фома / www.foma.ru Господь был там же, Его мучили вместе с ребенком – Когда вы решили стать врачом, уже были верующим человеком? – То, что Бог есть, я осознал еще в школьные годы. В детстве крещен не был. Но еще чуть ли не в начальной школе начал понимать, что в стране происходит все не так, все наоборот. И раз о религии говорят плохо, наверное, это что-то важное, о котором нужно узнать. Вот и начал узнавать. Причем из самых разных источников. Тем более, у меня были хорошие родители. Когда мама увидела, что я интересуюсь религиозной тематикой, принесла книги польского автора Зенона Косидовского – «Библейские сказания» и «Сказания евангелистов». Так что к классу шестому я неплохо знал библейские сюжеты. Кроме того, мама была инженером-строителем, проектировщиком, у нее было много друзей – архитекторов я с детства знал и архитектуру, в первую очередь – русскую архитектуру. А русская архитектура – это, прежде всего, храмы. Узнавая о них, я узнавал иконопись. Так что к старшим классам я уже осознавал, что вера – дело серьезное, а не какая-то ерунда, удел невежественных бабушек. Просто тогда совершенно не понимал необходимость крещения. Но в храм меня тянуло, и я часто туда заходил, когда гулял по Москве. Кстати, никогда не видел там злобных бабушек, о которых принято говорить. Мне встречались добрые, хорошие старушки, которые всегда рассказывали и показывали все в храме. Так что к девятому классу, когда я окончательно выбрал медицину, я верил в Бога, понимал что-то о христианстве, но не считал, что церковная жизнь важна лично для меня. Крестился я уже после института, когда мое духовное состояние все-таки привело меня к тому, что надо креститься, надо уже как-то разобраться со своим конфессиональным самоопределением. – Когда начали учиться в институте – на практике, и потом, в первые годы работы не было каких-то сомнений в вере? – Сомнения, религиозный кризис, возникают тогда, когда на человека обрушивается что-то новое. Ребенок воспитывался в церковном благочестии, а потом учитель биологии ему говорит, что человек произошел от обезьяны. Возникает кризис: «Как же так, мне наврали». Или человек благополучно пережил информацию об обезьяне, а потом столкнулся с нравственными проблемами: от чего умирают дети, и так далее. У меня все шло по-другому, была не революция, а эволюция, поэтому подобных вопросов не возникало. В 10-м классе я бегал в больницу, санитарил и всю учебу в институте проработал – сначала санитаром, потом медбратом, фельдшером на скорой. То есть профессиональные знания у меня расширялись вместе с духовными. – То есть ни разу не было бунта сродни бунту Ивана Карамазова, когда тот говорит: «Я не Бога не принимаю, (…) я мира, Им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять»? Ведь вы столько всего видели, приезжая на страшные аварии, к изуродованным после изнасилования, после жестокого избиения… – Ну не было у меня таких вопросов. Я же понимал, что мир во зле лежит, и если ты веришь в Бога, ты веришь и в существование дьявола. А если есть дьявол, значит, он должен вредить. С детства я за свободу. И у меня всегда было ощущение, что Бог, поскольку Он всемилостив и всеблаг, не будет вмешиваться в свободу человека. То есть, если ты хочешь творить зло, значит, это твой выбор. Кроме того, я же врач и прекрасно понимаю, что такое причинно-следственные связи. Если у человека произошла, допустим, какая-то генетическая поломка, то у него разовьется некое заболевание, при котором могут возникать те или иные состояния, которые будут отличать его от человека обычного. Или он переболел каким-то заболеванием, и его последствия, в той или иной мере, порой опосредованно, будут проявляться в его жизни. Точно так же и здесь. Если когда-то произошло грехопадение, значит, изменились люди, изменился мир. Поскольку мы люди Божии, то должны стараться максимально с этим злом бороться. Что-то получается, что-то не получается. В медицине тоже не все можем вылечить, но стараемся. – А еще люди, сталкиваясь с чем-то несправедливо-страшным, например, с убийством ребенка, бывает, задают вопрос: «Где был Господь в этот момент?!» Неужели он не возникал у вас, когда приезжали на подобные случаи? – А чего ему возникать, если ответ существует с древних времен, и я его знаю? Господь был там же, Его мучили вместе с ребенком. Если бы мир состоял только из добра, то мы были бы не люди, а ангелы. «Люди, хоть и люди, тоже люди» – слова из песни Вени Д’ркина. У нас во всех есть и добро, которое от Бога, и зло, которое восходит от дьявола, потому что он соблазнил человека на грехопадение. Поэтому что забивать себе голову нелепыми размышлениями на тему: где был Господь. Здесь Он был, с нами. Он всегда с нами. Нам надо помнить об этом и бороться, как я уже сказал – со злодеями, со стихиями, с болезнями. Ведь мы – люди, мы по образу и подобию Божьему, у нас есть и творческое начало, есть силы, которые дает Господь. Фото: Facebook / Феодорит Сергей Сеньчуков Выгорания у меня не было никогда – С профессиональным выгоранием сталкивались? – Выгорание может быть в любой специальности. Чаще всего выгорание в медицине, если человек действительно туда пошел по своему желанию и по своему призванию, связано не с самой профессией, а со всякими приходящими обстоятельствами. То есть тогда, когда, допустим, маленькая зарплата, дурное начальство, террор со стороны всяких фондов ОМС и так далее. Человек устает от этого, и у него начинается выгорание. Если учесть, что работа сама по себе тяжелая и приносит не всегда только радость (какая радость, если, несмотря на все старания, больной умер), и получается выгорание. Выгорание – это депрессия, болезнь, только не очень явно проявляющаяся. – У вас было что-то подобное? – В реаниматологии – нет. После института я пять лет работал врачом педиатрической бригады скорой помощи. Это с самого начала был компромисс – я пошел в бригаду, чтобы потом, как только появится возможность, перейти в бригаду реанимации, которую должны были открыть. Но педиатрия – это не мое, болезни, с которыми сталкивается обычный педиатр, мне не интересны. Вот я пять лет работаю, работаю, а бригаду так и не открыли, и понимаю, что мне уже работа не в радость. Тогда, в 1991 году, я перешел работать в клинику, в реанимацию. Поработал там, понял, что по скорой все равно ностальгирую, взял полставки на скорой и прекрасно дожил до 2006 года, когда перешел опять на скорую, но уже постоянно, уже в реанимационную бригаду, в которой и продолжаю работать. Так что выгорания по специальности у меня не было никогда. Мне всегда нравилась моя работа. – Когда человек видит столько смертей, как найти силы, чтобы как-то психологически сохраниться? – Реаниматолог в этом плане – специальность более «застрахованная». Когда ты работаешь в экстремальной медицине, то не успеваешь привязаться к больному. Когда больной умирает в сознании, понимает это и ты понимаешь, настроен, что человек уходит в мир лучший, тем более ребенок, то стараешься как-то поддержать, помочь. Тут как раз выгоранию образоваться сложно. Здесь возможно как раз выгорание человека неверующего, потому что как же так, «слезинка ребенка» и все прочее. А если знаешь, что там будет хорошо, а страдающему ребенку точно будет хорошо, то все совершенно иначе. Реаниматолог всегда понимает, что перед ним точка взаимодействия нескольких сил. То есть это Сам Господь, у которого есть какой-то Свой промысел вот на этого конкретного пациента. Пациент и врач, который не должен рассуждать, кому хуже, кому лучше, а должен делать то, на что его Господь поставил. Он поставил реанимировать, вот и реанимируй. Тут не надо решать, а хорошо ли будет этому человеку, если он будет жить, не лучше ли будет ему, если он умрет. Если бы было лучше, значит, Господь бы его забрал и тебя на встречу с ним не привел. Если привел, значит, есть какая-то необходимость для того, чтобы ты позанимался с этим больным. Это на скорой очень хорошо видно. Вот иногда приезжаешь на вызов, а бабушка – лежит, ручки сложены. Родственников спрашиваешь: «Что случилось?» «Вчера причастилась, – говорят. – А сегодня приходим, а бабушка лежит уже в чистом белом платочке, уже ручки сложены». Значит, бабушка прожила свою праведную жизнь и заслужила праведную смерть, и никакая скорая помощь ей не понадобилась. А кому-то, может, понадобилась, потому что человек способен к предсмертному покаянию, и не обязательно батюшка нужен. Батюшка – это свидетель. Человек может покаяться в своих грехах непосредственно перед Богом. – Бывало, что вы исповедовали пациентов? – Во время реанимации я никого не исповедую, а реанимирую. Все-таки я приезжаю к пациентам не как священник, а как врач. У меня было несколько случаев, когда меня просили об исповеди, но уже постфактум, после вызова к тяжелобольным пациентам. Фото: Facebook / Феодорит Сергей Сеньчуков В реаниматологии – ответственность коллективная – Когда пациент умирает, несмотря на то, что было приложено множество усилий, возникает обида – на себя, на Бога? – Нет. Если ты сделал все, что можно, то ты молодец, а это был промысел Божий. На что тут обижаться? А если ты сам что-то напортачил, значит, иди и кайся. Сейчас в медицине не бывает такого, что конкретный врач виноват в смерти больного. В медицине, тем более в реаниматологии, это ответственность коллективная. Я даже себе не очень представляю, как реаниматолог может напортачить. Речь именно об ошибках, а не о какой-то внештатной ситуации, которую ты не мог предвидеть, спрогнозировать. Сделать что-то, что прямо привело бы к смерти больного, в современной реаниматологии сложно. Я могу предположить только один вариант, если врач, не разобравшись с состоянием больного, не подключил его к аппарату искусственной вентиляции легких. У меня как раз тенденция в другую сторону. Я скорее возьму человека на ИВЛ, чем не возьму. Меня так учили, я изначально из реаниматологов, а не переученный врач. Как правило, не сама погрешность ведет к смерти больного, а если врач не смог что-то сделать и больной в результате умер. Если ты ошибся, значит, во-первых, нужно учиться на своих ошибках. А во-вторых, надо каяться в том, что твоя ошибка не дала тебе сделать все для того, чтобы больной вылечился. – Запомнилась ли как-то особенно смерть кого-нибудь из пациентов? – В нашей практике, когда пациент – на ИВЛ, у которого везде торчат трубочки, умирает – это не воспринимается неожиданностью, потрясением. Потрясла меня смерть моей бабушки. У нее случился инсульт почти в 90 лет, до этого она была вполне себе в здравом состоянии: ей стало плохо, когда она жарила блинчики. Лежала она в отделении реанимации, в котором я – один из ведущих врачей. Я все пять дней, что она лежала у нас, из отделения не выходил. И вот – состояние ухудшается, мы начинаем ее реанимировать, один раз, второй, третий. И вот в какой-то момент бабушка, которая находится в глубокой коме и ни на что не реагирует, вдруг поднимает руку, показывает жестом: «Хватит!» И все, дальше прямая линия на мониторе, уже все реанимационные мероприятия бесполезны. После смены – на богослужение – Какова реакция коллег на то, что вы – священник? – Нормальная. Для всех своих коллег я как и был, так и остался доктором Сеньчуковым. То, что я – священник, имеется в виду, но большинству людей общаться со мной не мешает. Хотя да, иногда бывает, что приходится исповедовать коллег. Не очень люблю исповедовать людей, с которыми я связан дружескими узами, но ситуации бывают разные. Еще освящал я однажды здание подстанции. Но на работе люди меня просто воспринимают как коллегу, с которым, правда, можно поговорить о вере, о церковной жизни. В чем-то мое пребывание в светском коллективе имеет некоторое миссионерское значение. Потому что смешно же распространять слухи о попах на джипах, когда этот поп на джипе (а у меня недорогой джип) работает в твоем же коллективе, с тобой на равных и ничем от тебя не отличается. И когда мне кто-то начинает: «А вот у вас там в Церкви…», – я спрашиваю: «Ты много священников знаешь? Я знаю много». И начинаю рассказывать: вот один, вот другой, вот третий, вот у этого старая «девятка», у этого старый «пассат»… Фото: Facebook / Высоко-Петровский монастырь «А слышали, что у одного священника супердорогая иномарка? Так у нас, ребята, помните, невролог работал один, у него четыре квартиры было. И что же, теперь ругаться, что невролог богат, или считать, что у каждого невролога по четыре квартиры?» – продолжаю я. Это, конечно, не настоящее миссионерство, но во всяком случае оно не дает возможность людям так уж совсем погружаться в грех осуждения Церкви. – Если больной умрет во время реабилитационных мероприятий священника-врача, он потом может оставаться священником? – Когда мы говорим о том, что священник не должен проливать кровь, имеется в виду не медицинское служение. Много раз я приводил пример, что у многих священников есть дети. Дети цепляют занозы. Священник вытаскивает занозу, из ранки выступила капелька крови. Он теперь что, служить не должен? Был когда-то некий канонический запрет для священников, что не следует приступать к священнодействию в течение семи дней после операции. Ну, я-то операции не произвожу. В хирургии вопрос сложнее: может ли священник быть практикующим хирургом? Поскольку святитель Лука (Войно-Ясенецкий) существовал, ответ на этот вопрос положительный. На всякий случай, у меня есть прямое благословение от правящего архиерея продолжать служение в качестве врача анестезиолога-реаниматолога. – Как после работы идти служить литургию? – Если говорить о чисто технической стороне, то, наверное, после любой работы идти служить сложно, потому что литургия требует максимального сосредоточения и максимального сбора сил. Вообще желательно перед литургией хорошенько поспать и подготовиться, спокойно прочитать правило. Обычно я не служу как предстоятель, а сослужу, поэтому немного полегче служить после суток, после ночи. Хотя, конечно, стараюсь непосредственно после суток не служить, чтобы хоть какая-то была передышка. Фото: Facebook / Высоко-Петровский монастырь – Если в храме кому-то плохо стало, вы оказываете помощь? – Прямо реанимационные мероприятия пришлось проводить, когда я был дьяконом. На Пасху я служил на Иерусалимском подворье в Москве. И вот я прихожу на службу, идет полунощница. Уже собираюсь облачаться, и вдруг меня зовут: «Отец Феодорит, подойдите, там женщине плохо». Подхожу – оказалось, старушка-прихожанка подошла, приложилась к Плащанице, отошла, упала и – все. Остановка сердечной деятельности. Начинаем ее реанимировать. У меня в машине лежит набор необходимого, сбегали, принесли. Но умерла бабушка. Надеюсь, что Пасху она встречала уже непосредственно с Господом. – От людей, далеких от Церкви, можно услышать, что в монашество люди идут, чтобы спрятаться от горя. И вроде бы ваша история это подтверждает. – Здесь неправильно расставляют акценты. В монашество люди идут не от горя, просто в горе более обостренно чувствуешь нужду в Господе. Человек становится монахом потому, что хочет, чтобы его связь с Богом была близка, чтобы больше времени посвящать служению Господу. Я в этом плане, кстати говоря, плохой монах-то, поскольку продолжаю заниматься мирскими делами. Но у меня и другая ситуация. Я вдовец, и, как правило, вдовцов не рукополагают, если они не принимают постриг – такая практика сложилась в нашей Церкви. Но так получилось, что по ряду обстоятельств, как внешних, так и внутренних, я был вынужден остаться в работе миру. Когда я принимал постриг и меня рукополагали в дьяконский сан в 2008 году, младшей дочке было всего 13 лет. Поэтому меня и не определили в монастырь, а отправили на приход, где я мог совмещать служение и трудовую деятельность. Сейчас, понятно, дочка уже выросла, но владыка пока благословил продолжать работать, сказав: «Ты еще нужен…» Если бы я был не в беде, если бы моя супруга была жива, то я бы жил семейной жизнью. Хотя, скорее всего, и принял бы священный сан. Когда человек остается, как я, один, у него есть несколько вариантов. Вариант первый – жениться вновь, но этот путь не всегда приемлем. Второй путь – монашество. Если человек верующий, он становится монахом и он посвящает себя Господу. Третий путь – остаться в миру и не возлагать на себя монашеских обетов. Только какой в этом смысл?
  8. Форум 2017

    Сейчас окончательно починили. Попробуйте.
  9. Форум 2017

    Сейчас проблема наблюдается только под Эксплорером...
  10. Форум 2017

    Был мощный сбой. Коллеги, посмотрите - сейчас все нормально? Отпишитесь плз.
  11. Надеюсь, что все будет хорошо. Держите в курсе!
  12. Дело скорее не в деньгах, а в профессиональном и ответственном отношении форумчан. Раз уж доктор берется обеспечить соревнования экстренной помощью в надлежащем виде - рабочее место и транспорт должны быть соответственно подготовлены. Свернет себе шею велосипедист или веткой в глаз тыкнет, да на такой тропке, что час искать. И начнутся вопросы к доктору - не обеспечил эвакуацию, ящик не по приказу укомплектован, есть ли аккредитация для такого рода практики и т.д. 2 года колонии - поселения. Наймите тайком "Тамарку-санитарку" из числа болельщиков, чтобы без взаимных обязательств. Чтоб в случае форс-мажора могла сказать "а я вообще не при чем, вот дали бинтик подержать". Тогда ответственность целиком ляжет на организаторов.
  13. Он хамил бригаде 03

  14. Форум 2017

    Попробуйте броузер обновить. Я пользуюсь последней версией Файрфокса, все ок.
  15. Форум 2017

    1. Нажимаете на текстовую область формы ответа 2. Выделяете нужный текст 3. Через пару секунд появится подсказка "Цитатировать". Жмете на нее.
×