Перейти к содержанию

Admin

Администратор
  • Публикаций

    2 592
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    32

Весь контент Admin

  1. Раймо, а сколько у вас времени выделяется на санобработку салона?
  2. Безразличие к пациентам, формальное выполнение работы, цинизм — всё это характерно для абсолютного большинства российских врачей. Но дело не в том, что в профессию пришли чёрствые и безответственные люди. Просто из-за огромной нагрузки, маленькой зарплаты и хамства пациентов у медиков начинается профессиональное выгорание. Это очень опасно: "выгоревшие" врачи совершают ошибки гораздо чаще. К такому выводу пришли учёные из Сибирского государственного медицинского университета. Они опросили более 4 тыс. медработников в Томской области. Как сказано в исследовании (есть у Лайфа), "на модели Томской области" была проведена "оценка профессионального выгорания медицинских работников в Российской Федерации". То есть учёные считают, что полученные результаты характерны для врачей по всей стране. Медики заполняли специальную анкету для определения профессионального выгорания (она была разработана зарубежными учёными и переведена на русский язык). В результаты врачам поставили "оценки" по трём параметра. Первый — эмоциональное истощение. Это утрата интереса и позитивных чувств к окружающим, ощущение, что работа совсем надоела, неудовлетворённость своей жизнью в целом. Второй — деперсонализация. Это безразличие, формальное (без сопереживания) выполнение профессиональных обязанностей, в отдельных случаях — циничное отношение к пациентам. Третий — пессимизм по поводу профессиональных достижений. Это склонность негативно оценивать себя как профессионала, снижение профессиональной мотивации, избегание работы сначала психологически, а потом и физически. Общий вывод такой: у 99% медиков есть профессиональное выгорание, у каждого третьего — крайне высокая степень. Учёные также сравнили российских врачей с зарубежными по уровню выгорания. Оказалось, что у наших медиков гораздо выше показатели по цинизму и пессимизму. При этом за рубежом "выгоревших" врачей меньше. Исследование, проведённое в Европе в 2014 году, показало, что признаки выгорания есть у четверти хирургов-онкологов. В Гонконге признаки выгорания были выявлены у 31% опрошенных молодых докторов. Ощущение пустоты и бессмысленности — это опасно. Как сказано в работе, зарубежные учёные не раз доказывали связь выгорания с медицинскими ошибками. "В 2012 году 183 респондента из 1198 врачей-терапевтов Японии напрямую связали самовыявленные медицинские ошибки в своей практике с признаками профессионального выгорания", — такой пример приводится в исследовании. А в 2009 году в Нидерландах врачи-интерны, у которых были признаки выгорания, сообщили "о достоверно большем количестве совершённых ими ошибок", чем интерны без таких признаков. — Я думаю, стоит верить этим цифрам (то есть результатам исследования российских учёных. — Прим. Лайфа), — сказал ведущий научный сотрудник Института социологии РАН Леонтий Бызов. — Действительно, на врачах лежит огромная ответственность за жизнь и здоровье людей. Платят им мало, часто врачи работают в плохих условиях. Социолог считает, что профессиональное выгорание характерно для врачей по всей стране. — Исключение — Москва, где и больницы лучше обеспечены, и зарплата врачей больше, и условия гораздо лучше, — сказал он. — Может быть, в числе исключений — какие-то специализированные больницы крупных мегаполисов. А если говорить об обычных областных, а тем более районных центрах, то такая картина [профессионального выгорания] характерна для всей России. Заведующий 1-м терапевтическим отделением московской поликлиники № 149 в Москве Игорь Юркин рассказал, что и столичные медики очень хорошо знают, что такое выгорание. — Многие врачи поставлены в такие условия, что они не могут качественно оказывать медицинскую помощь и применять все свои знания и навыки, — сказал он. — Им приходится оказывать услуги. Получается, формально отметился, отработал и ушёл. И всё это сопряжено с выслушиванием обвинений в свой адрес от пациентов, хотя не мы придумали эту систему. Многие врачи уже просто по привычке ходят на работу, потому что другой работы нет. Молодые ещё куда-то собираются и уходят в страховые и фармкомпании, а люди пенсионного возраста считают, что "добегаем своё, и всё". По его словам, он сам каждый день "ощущает на себе это давление". — На каких-то остатках сил я ещё держусь, привычка, нужно оказать людям помощь, показать своё мастерство, приблизиться к пациенту, — сказал он. — Но когда пациент потом начинает "сволочить" и за то, что ты ему оказал помощь, на тебя ещё и жалобу катает, в следующий раз просто формально окажешь помощь, да и дальше пошёл. В 2015 году столичные врачи проводили забастовку против адских условий труда и подробно рассказывали, как тяжело им приходится. — Раньше в среднем в день ко мне в клинику приходили по 20–25 человек, — рассказывала участковый терапевт диагностического центра № 5 Ирина Кутузова. — Сейчас — 40–46. И это не считая тех, кто "мне только спросить". У меня после 25-го человека резко падает концентрация. Элементарно перестаёшь соображать. Пациент тебе что-то говорит, а ты как в космосе. Недавно больной был. Смотрю, у него по электрокардиограмме серьёзные изменения. Ситуация острая. Вызываю скорую. Хочу сказать: "Инфаркт". И не могу. Заклинило просто. Разве это нормально? — От врачей требуют, чтобы медицина была на высоком уровне. При этом чиновники не создают условий, чтобы это было возможно, — сказал сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов. — То лекарств не хватает, то "дорогостой" выписывать нельзя, то ограничивают квоты для лечения пациентов в больницах. И получается, что везде врачи крайние. Эксперт отметил, что в Томской области результаты могли оказаться даже лучше, чем в целом ситуация по стране. — Томск — наукоград, молодой город, — сказал Ян Власов. — Там много студентов, молодых докторов. И можно представить, что происходит в тех регионах, где население старше, если даже на этом срезе мы видим такую безнадёгу.
  3. евыигрышная, открытая для критики часть деятельности государства. Однако сами чиновники отнюдь не воспринимают «социалку» как наказание и кошмар: умные люди могут очень неплохо там устроиться. Потомственный боец О семье заместителя мэра Москвы по социальной сфере Леонида Печатникова известно только с его слов. Великие войны двадцатого века немало потрепали предков вице-мэра по социальной политике. Его дед по отцу Исаак воевал в первую мировую, разбогател в германском плену. А вот жена Исаака, бабушка Леонида Михайловича, погибла во время Великой Отечественной при расстреле евреев у Голубой Дачи под Невелем (Псковская обл.). Поэтому после известной антисемитской статьи Ульяны Скойбеды он объявил бойкот «Комсомольской правде» – правда, только на один день. Вскоре он уже спокойно давал интервью «Комсомолке», где и по сей день сотрудничает бойкая журналистка. Отец вице-мэра Михаил Исаакович Печатников воевал на фронтах Великой Отечественной, получил медаль «За отвагу» на Курской дуге, делал карьеру в партии, но ее остановила кампания по борьбе с космополитами – подняться высоко Печатникову-отцу не удалось. Про семейную жизнь вице-мэра тоже мало известно: несколько браков, есть дочь, тоже врач. Нынешнюю жену Печатникова зовут Людмила Борисовна (Шпрехер). Сам Леонид Михайлович родился в Москве в 1956 году – «Соколиная гора, тогда это была страшная рабочая окраина». Он описывает себя как хулиганистого мальчонку (начал курить в семь лет… в восемь имел два привода в милицию…), но это не помешало ему сразу после школы поступить в престижнейший «первый мед» (имени Сеченова). Во время учебы, по собственному признанию, подумывал об эмиграции в Израиль, но не решился. Мечтал о свободе, об Ахматовой и Пастернаке на книжных полках магазинов. Закончив в 25 лет ординатуру, Печатников стремительно поднялся по карьерной лестнице: практически сразу же стал доцентом в Центральном институте усовершенствования врачей, защитил кандидатскую диссертацию, а в 31 год стал уже заместителем главврача по терапии в Центральной республиканской клинической больнице РСФСР. Для медицины это очень быстрый рывок. В то же время он показал, что врачом – как мечталось в детстве – Леонид не стал. Только управленцем. В августе 1991 года замглавврача делом поддержал нарождавшуюся российскую государственность – взял на себя организацию медицинской работы в Белом доме. За эту работу он получил медаль «Защитнику свободной России». Там он познакомился с людьми, которые будут определять политику страны ближайшие десять лет. В 1994 году защитник вышел на еще более высокий уровень – стал главным терапевтом лечебно-диагностического объединения Минздрава (туда включили несколько крупнейших больниц и поликлиник Москвы). Частный сектор В 2001 году блестящая карьера внезапно притормозилась: всего лишь главный терапевт в 67-й столичной больнице – уважаемом, но никак не элитном медицинском учреждении. Нет достоверных сведений о причине этой маленькой опалы, ибо как раз в то время «ельцинские» кадры начали постепенно уступать место «путинским», но скорее всего, чиновнику от медицины потребовалось время на личную жизнь – он стал членом совета директоров ЦУМа, а затем и ГУМа: олигарх Лев Хасис высоко оценил специалиста с хорошими связями. Отработав так три года, 48-летний специалист круто изменил свою жизнь – впервые с 17 лет покинул государственную систему здравоохранения и ушел главврачом в частную клинику «Европейский медицинский центр» (EMC). Мы о нем еще услышим, и слышать будем долго. В большую копеечку обошелся московскому бюджету этот частный роман эффективного менеджера. Примерно в то же время– между 2004 и 2011 годами – Печатников также пять лет работал во Франции и даже защитил там докторскую диссертацию. Впрочем, текст этого документа никто из российских журналистов не видел, более того, в упоминавшемся в связи с этим Университете Леонардо да Винчи в Париже нет медицинского отделения. Характерно, что в официальной биографии доктора французских наук на сайте московской мэрии вообще не упоминается о его работе за рубежом. Справедливости ради заметим, что сам Печатников считает себя российским кандидатом наук. Так или иначе, частная клиника сделала опытного терапевта состоятельным человеком – по его словам, он зарабатывал в 2010 году миллион рублей чистыми в месяц (после выплаты всех налогов) и ни в чем не нуждался. Поэтому приглашение в Департамент здравоохранения города Москвы было для него чистой воды новым вызовом, считает он. И возможностью контролировать серьезнейшие финансовые потоки, добавим мы. Через полтора года работы Леонида Михайловича повысили до вице-мэра по социальным вопросам: к здравоохранению добавили образование и прочие не слишком выигрышные сферы, которыми должен же кто-то заниматься. Тендеры и главврачи Кстати, «Европейский медицинский центр», его хозяева и связанные с ними структуры внезапно начали выигрывать московские тендеры. Так, в 2016 году они получили заказы на 14,7 млрд руб. – треть от всех московских конкурсов в этой сфере. Есть предположение, что многие препараты закупались по сильно завышенным ценам. Началось все со знаменитых закупок томографов, без которых Печатников вряд ли получил бы последующее повышение до вице-мэра. Но кто не умеет проводить тендеры, тех и не ставят на такие должности. К сожалению, и в остальном работа Печатникова в московской мэрии оставляет сложное впечатление. С одной стороны, он – врач, знающий нужды отрасли изнутри (в руководстве Минздрава на тот момент не было ни одного человека с медицинским образованием). Печатников необычно открыт и общителен – его можно слышать и на, как мы уже говорили, «Комсомолке», и на «Эхе». С другой – опытный циничный управленец брался явно под секвестр отрасли. Еще до начала реального экономического кризиса он начал «резать косты»: «Койки в больницах будут сокращаться в соответствии с реальными потребностями, мы не пытаемся сделать это в директивном порядке» – говорил Печатников. Печатников приводит в пример Сеул, где, по его данным, всего 26 тыс. коек, тогда как в сопоставимой по размерам Москве – 83 тыс. коек только в муниципальном фонде, а с федеральными и ведомственными – 145 тысяч (на предгрозовой 2013 год). Другой вопрос, что в Москву ездят лечиться со всей России и из ближнего зарубежья, чего никак не сказать про Южную Корею. Впрочем, число больниц в стране беспрестанно сокращается уже второе десятилетие. «За 2014 год сокращено уже 50 тыс. коек в стране, а за прошлый год — 35 тыс., и это правильное решение, потому что не должно быть пустующих коек, на которые государство тратит деньги», – гордо говорила министр здравоохранения Вероника Скворцова. Ударным получился и 2015-й – 41 тыс., а вот в следующем, 2016 году, ей удалось сократить лишь 23 тыс. коек – непорядок. Куда радикальнее действует Печатников – от 145 тысяч он всего за три с половиной года (до конца 2016-го включительно) оставил 80 682 койки круглосуточных стационаров. Его задача – «чтобы городские больницы стали конкурентоспособными в этой новой конкурентной среде». С кем конкурировать? Чем эта среда нова? Загадка. Зарплаты медиков в Москве растут куда медленнее, чем сокращается число этих медиков. Чем занимаются выброшенные на улицу врачи и младший персонал? Открывают свой бизнес, по совету Медведева педагогам? Ведь Печатников теперь отвечает и за образование, а там тоже надо поднимать зарплаты, а значит, сокращать число педагогов. Сколько их там в Сеуле? Печатников постоянно изучает южнокорейский опыт; к сожалению, не призывает он к распространению южнокорейских зарплат во вверенной ему отрасли. Понятно, что Леонид Михайлович вовсе не этакий Змей Горыныч социальной сферы. Он действует так, как ему приказывает руководство, причем не только московское, но и федеральное. При этом сам он ни в чем не виноват, ибо гениальное решение проблемы найдено. Московская власть просто объединяет больницы, чтобы они предоставляли полный спектр услуг, а то где-то не было хирургии, где-то, например, проктологии. Логично, но далее Печатников продолжает: «А затем уже главный врач этого объединения решает, какие отделения в его больнице нужно оставить, какие усилить, а без каких можно обойтись. И здесь возникают эти проблемы». То есть виноват главврач. А не добрейший Леонид Михайлович, профессиональный врач из семьи военных и медиков. * * * Странная штука жизнь. Мы можем долго знать человека, а потом какая-то мелочь откроет нам его в новом свете. Существует информация о том, что 21 июня 2017 года московская ГИБДД, не согласовав свою акцию с высшим руководством столицы, проводила проверку автомобилей со спецсигналами – гаишников просто интересовало, все ли они действительно торопятся по важным городским и государственным нуждам. Конечно, они не тормозили знакомые черные автомобили с номерами АМР, но вот «скорые» проверяли. И случилась незадача – в одной из них был вице-мэр собственной персоной. Совершенно здоровый, зато с ящиком коньяка (видимо, для оперативного вмешательства в организм вице-мэра). Собственно, все и без того знали, что главный соцработник города ездит на машине с крестом и мигалкой, но получилось как-то неловко. Вспомнилось, как за полтора года до этого вице-мэр на голубом глазу пошутил: «Максимальное время, за которое приезжает скорая в Москве, – 11 минут. Это время четко фиксируется». Речь, видимо, шла только о скорых с Печатниковым на борту. Внятных объяснений по поводу инцидента открытый и доброжелательный Печатников так и не дал. Зато по СМИ очень быстро пошла мощная волна опровержений, скорее всего, направлявшаяся из единого источника. Опытные сейсмологи говорят, что эпицентр находится в московской мэрии. Начав с дерзновенной мечты о стихах Ахматовой в легальной продаже, через медаль «Защитнику свободной России» дойти до слуха о коньяке в машине «Скорой помощи» – какая грустная и типичная биография!
  4. Шприц-пластырь для огнестрельных ран

    Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США выдало разрешение на использование устройства XStat 30 для мгновенного «запечатывания» глубоких ран от выстрелов или ножевых ранений. Регулятор уже одобрял использование прибора, но раньше его нельзя было применять для ранений на руках и ногах. Устройство XStat 30 выполнено в форме шприца, заполненного миниатюрными целлюлозными губками, покрытыми хитозаном. За 20 секунд пористый материал увеличивается в размере и оказывает давление на рану, сдерживая кровотечение. Хитозан увеличивает сворачиваемость крови и препятствует развитию инфекций.   Разработчик устройства получил разрешение на применение инструмента еще в апреле 2014 года, но использовать его можно было только на поле боя и в военных госпиталях. Армия США выделила на разработку «пластыря» для ран грант на сумму $5 млн. В 2015 году FDA позволило применять «запечатыватель» сотрудникам служб экстренной помощи, но использовать прибор можно было только для остановки кровотечения в паховой области и подмышками. Теперь применять прибор разрешено для остановки кровотечений на руках и ногах. Шприц XStat стоит $100 и доступен только по рецепту врача.   Как сообщает Fast Company, регулятор также выдал разрешение на использование уменьшенной модели шприца XStat 12. Он предназначен для мелких ножевых ранений и огнестрельных ран, полученных от мелкокалиберного оружия. «Одобрение регулятора позволит нам сократить количество смертельных случаев и инвалидностей из-за тяжелых ранений на войне, в ДТП или в результате преступлений», — рассказал о миссии RevMedx Эндрю Барофски. По данным Армейского института хирургии США в 30-40% случаев пациенты с огнестрельными ранениями погибают из-за потери крови. При этом в 56% случаев смерть наступает до того, как пациент поступит в больницу.
  5. Помянем!

    У меня версия "Врачу скорой помощи капал на мозгИ" Лисичкин и у Агни Ульфы упомянут.
  6. И совсем забыл. Обновил бы жене Ниссан-енот до Фольцваген-тигуан. Я то не водитель, а жена с удовольствием нас покатает на "тигуане" - "еноту" 10 лет отмечаем, пора его на заслуженную пенсию.
  7. Кардиолух с неврипитологом писал мана!
  8. 70 млн. долларов. Отдал бы долг, достроил дом, и поехал бы до глубокой старости с женой путешествовать по миру первым классом. Предварительно подлечившись сам и всех родственников в какой нибудь мега пальцастой клинике.
  9. Удалятор инородных тел трахеи

    Хрен его знает. Сайт на испанском. Думаю, стоимость российского аналога равна маска ИВЛ+шприц Жанэ
  10. ТЭЛА от Google

    В плеймаркете вышло приложение ТЭЛА. Программа реализует алгоритм диагностики и лечения тромбоэмболии легочной артерии. Основан на действующих Европейских и Российских рекомендациях.
  11. 1.jpg

  12. В Московской области с 1 сентября 2017 года средняя заработная плата врача вырастет до 88,6 тыс. рублей. Об этом сегодня, 3 мая, заявил министр здравоохранения Подмосковья Дмитрий Марков на встрече с руководителями лечебных учреждений региона, передает РИАМО. «По поручению губернатора Московской области Андрей Воробьев с 1 мая повышается зарплата врачам до 83 тыс. рублей, а с сентября — 88,6 тыс. рублей. Среднему медицинскому персоналу — до 46 тыс. рублей с мая и 55 тыс. рублей — с 1 сентября», — привел цифры Марков. Также, по его словам, с 1 мая зарплата младшего медицинского персонала составляет 43 тысячи рублей, с 1 сентября увеличится до 47 тысяч рублей. Напомним, губернатор МО отмечал, что в 2017 году медики Подмосковья получат прибавки к заработной плате, а более 350 подмосковных врачей смогут воспользоваться социальной ипотекой. Как сообщало ИА REGNUM, ранее президент РФ Владимир Путин, что регионы должны выполнить задачи по повышению зарплат медицинским работникам. «У нас в 2018 г. уровень зарплаты у врачей должен быть 200% от средних доходов по соответствующему региону, а у младшего и среднего персонала 100%», — отметил глава государства. Ссылка на оригинал: https://regnum.ru/news/economy/2270958.html
  13. Поздравляю!

    Коллеги, большое спасибо за поздравления!
  14. 10400825[1].jpg

  15. Там чудесная фраза: По данным врачей, женщина буквально 300 метров не дошла до пешеходного перехода.
  16. Странные кренделя выписывает иногда судьба. Бывает, что человек родился и всю жизнь провёл в одной стране и городе, а никто о нём и не вспомнит после смерти. Но иногда человека, который родился не просто в другом городе, а в другой стране любят и почитают на его новой Родине, а после смерти хоронить его выходит весь город. Такая странная и интересная судьба была уготовлена Фёдору Петровичу Гаазу, который родился недалеко от Кёльна в маленьком городке Бад-Мюнстерайфеле в небогатой семье аптекаря. И звали его тогда Фридрих-Иосиф. В Йенском университете Фридрих прослушал курс физики и философии, а медицинское образование он уже получил в Геттингене. Но поворотный для Фридриха момент случился в Вене, куда он приехал изучать глазные болезни. Здесь, он в 1802 году спасает от слепоты русского князя Репнина, который предложил ему отправиться в Россию. И Гааз согласился. Приехав в Россию, Гааз поселился в Москве, где очень быстро стал известным. Потому что хорошие офтальмологи были на вес золота. Слава доктора настолько распространилась, что в 1807 году императрица Мария Фёдоровна издала приказ, в котором назначила Гааза главным доктором Павловской больницы. И с первого же дня работы доктор стал после окончания рабочего дня ездить в богадельни и приюты, где лечил больных абсолютно бесплатно. С этого времени к Гаазу навсегда прикрепилось имя Фёдор Петрович Именно ему обязаны своим появлением Кисловодск и Железноводск, так как он смог понять всю ценность минеральных вод и сделал подробное описание. Он открыл глазную больницу и больницы для чернорабочих. Фёдора Петровича приглашали в самые именитые и богатые семьи для лечения болезней и он стал состоятельным человеком со своим домом, имением и, даже с суконной фабрикой. В войну 1812 года Фёдор Петрович пошёл в армию и дошёл до Парижа. После чего его назначили главврачом московской медицинской конторы, а также главой всех казённых аптек. И тут Гааз развернулся. Именно он провёл в палаты водопровод и сделал первые в России серные ванны, а в больницах навёл идеальную чистоту. Он открыл больницу для бездомных, которую народ быстро переименовал из Александровской в Гаазовскую. Доктор лично осматривал всех калек. нищих, беспризорников и, даже давал некоторые деньги выздоровившим. И вот в 1827 году Фёдор Петрович получил должность главврача московских тюрем. И доктор смог отменить железный прут. Это прут, к которому приковывались несколько каторжников и так, несколько месяцев, они шли к месту каторги. По требованию Гааза кандалы были облегчены с 16 килограммов, до семи. Причём он сам опробовал их на себе. Была открыта тюремная больница в пересылке на Воробьёвых горах и отделение для арестантов в Староекатерининской больнице. При этом арестанты могли оставаться там неделю, пока Гааз разбирался в их болезнях. Доктор Гааз наблюдает, как заковывают в кандалы заключенного Огромной энергии и доброты был человек. Чего стоит то в тюрьмах стало появляться отопление, раздельные туалеты, а на нарах постельное бельё. С его подачи в 1836 году наручники стали обшиваться кожей, так как железо растирало запястье в кровь. В 1847 году власти распорядились уменьшить содержание заключённых на одну пятую, так доктор внёс 11 тысяч рублей, чтобы оно не уменьшилось. А беднякам он иногда тайно подбрасывал кошельки с деньгами А ещё Гааз был человеком смелым и решительным. Вот что об одном его поступке писал А.Ф.Кони в своей книге Фёдор Петрович Гааз": "Он не был человеком, который останавливается в сознании своего бессилия пред бюрократической паутиною. К каким средствам прибегал он в решительных случаях, видно из рассказа И. А. Арсеньева, подтверждаемого и другими лицами, о посещении Императором Николаем московского тюремного замка, причем Государю был указан «доброжелателями» Гааза старик семидесяти лет, приговоренный к ссылке в Сибирь и задерживаемый им в течение долгого срока в Москве по дряхлости (по-видимому, это был мещанин Денис Королев, который был признан губернским правлением «худым и слабым, но к отправке способным»). «Что это значит?» — спросил Государь Гааза, которого знал лично. Вместо ответа Федор Петрович стал на колени. Думая, что он просит таким своеобразным способом прощения за допущенное им послабление арестанту, Государь сказал ему: «Полно! я не сержусь, Федор Петрович, что это ты, встань!» — «Не встану!» — решительно ответил Гааз. «Да я не сержусь, говорю тебе... чего же тебе надо?» — «Государь, помилуйте старика, ему осталось немного жить, он дряхл и бессилен, ему очень тяжко будет идти в Сибирь. Помилуйте его! я не встану, пока Вы его не помилуете...» Государь задумался... «На твоей совести, Федор Петрович!» — сказал он наконец и изрек прощение. Тогда счастливый и взволнованный Гааз встал с колен. Доктор Гааз перед императором Николаем Двадцать лет по понедельникам Фёдор Петрович провожал арестантов. В своей пролётке он привозил еду и всякие нужные вещи Вот что писал о Гаазе Московский почт-директор Александр Булгаков: "Хотя Гаазу было за 80 лет, он был весьма бодр и деятелен, круглый год (в большие морозы) ездил всегда в башмаках и шелковых чулках. Всякое воскресенье ездил он на Воробьевы горы и присутствовал при отправлении преступников и колодников на каторжную работу в Сибирь. Александр Тургенев, который был весьма дружен с Гаазом, познакомил меня с ним. Они уговорили меня один раз ехать с ними на Воробьевы горы. Я охотно согласился, ибо мне давно хотелось осмотреть это заведение. Стараниями Гааза устроена тут весьма хорошая больница, стараниями его и выпрашиваемым им подаянием ссылочные находят здесь все удобства жизни. Гааз обходится с ними, как бы нежный отец со своими детьми... Цепь колодников отправлялась при нас в путь, бо’льшая часть пешком... Гааз со всеми прощался и некоторым давал на дорогу деньги, хлебы и библии" Однажды Гааз ночью шёл на вызов, но его остановили бандиты и сначала не узнали. Доктор снял шубу, сказал , чтобы забирали, а он спешит к больному. Бандюки признали доктора и не только вернули его шубу, а и проводили до дома больного, дабы с ним не случилось никаких неприятностей. Тут можно привести ещё один исторический анекдот случившийся с Гаазом и также описанный А.Булгаковым: "Говоря уже о докторе Гаазе, не могу не поместить анекдот, который может заменить целую биографию его. Это случилось во время генерал-губернаторства князя Дмитрия Владимировича Голицына, который очень Гааза любил, но часто с ним ссорился за неуместные и незаконные его требования. Между ссылочными, которые должны были быть отправлены в Сибирь, находился один молодой поляк. Гааз просил князя приказать снять с него кандалу. «Я не могу этого сделать, — отвечал князь, — все станут просить той же милости, кандалы надевают для того, чтобы преступник не мог бежать». «Ну прикажите удвоить караул около него; у него раны на ногах, они никогда не заживут, он страдает день и ночь, не имеет ни сна, ни покоя». Князь долго отказывался, колебался, но настояния и просьбы так были усилены и так часто повторяемы, что князь наконец согласился на требования Газа. Несколько времени спустя, отворяется дверь князева кабинета, и можно представить себе удивление его, видя доктора Гааза, переступающего с большим трудом и имеющего на шелковом чулке своем огромную кандалу. Князь не мог воздержаться от смеха. «Что с вами случилось, дорогой Гааз, не сошли ли вы с ума?», — вскричал князь, бросив бумагу, которую читал, и вставши со своего места. «Князь, несчастный, за которого я просил вас, убежал, и я пришел занять его место узника! Я виновен более, чем он, и должен быть наказан». Не будь это князь Дмитрий Владимирович Голицын, а другой начальник, завязалось бы уголовное дело, но отношения князя к Государю были таковы, что он умел оградить и себя, и доктора Гааза, которому дал, однако же, прежестокую нахлобучку. Он вышел из кабинета, заливаясь слезами, повторяя: «Я самый несчастный из смертных, князь сказал, чтобы я никогда не смел больше просить его ни о какой милости, и я не смогу больше помочь ни одному несчастному" Доктор Гааз просит прощения у Голицына Несший столько любви к людям, доктор умер в нищете в доме при Полицейской больнице, где и жил. На благотворительность он потратил всё своё состояние. Вся недвижимость, фабрика, лошади, всё было продано, а средства переведены на благотворительные нужды. Хоронили его за казённый счёт. За его гробом шли 20 тысяч человек разного сословия: от бывших каторжников до дворян, от купцов до генералов. Сотня казаков. которая была прислана властями, чтобы охранять процессию слезла с коней и тоже пошла за гробом. А в 1909 году во дворе Полицейской больницы на пожертвования москвичей был сооружён памятник доктору. Скульптор Андреев денег за работу не взял. Его и сейчас можно увидеть во дворе этой больницы, которая теперь называется НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков в Малом Казённом переулке.
  17. Форум 2017

    Так и должно быть - некоторые пользователи и группы имеют кое какие ограничения на количества сообщений, голосов и т.д.
  18. Форум 2017

    Уважаемые коллеги! ПО форума обновлено, сейчас ведется окончательная настройка. По поводу логинов/паролей. Все сохранено, но если не срабатывает: - попробуйте восстановить через систему восстановления; - если и это не срабатывает - строчите в обратную связь. Не забудьте указать емэйл, ник и пароль. Восстановим вход вручную. Очень интересует критика на тему дизайна: - все ли хорошо видно; - устраивает ли размер текста; и т.д. БОЛЬШАЯ ПРОСЬБА! Наполняйте фотоальбом, добавляйте файлы в файловый архив!
  19. eSIKZMlrpl0[1].jpg

  20. Кох

  21. Можно ли не разочароваться в вере, видя последствия жестокости, смерть и несправедливость, – рассказывает иеромонах Феодорит (Сеньчуков), врач-реаниматолог. Слышу – босые детские ноги по коридору, выхожу – никого – Отец Феодорит, вы как-то сказали, что реаниматологов без веры почти не бывает. Почему? – Реаниматолог работает на грани жизни и смерти. И понимает, что есть вещи, которые зависят не от него. Вот два больных, у них болезнь одинакова, микробы одинаковые, лечили одинаково. Один выжил, другой нет. А раз существует то, что зависит не от нас, значит, мы должны волей-неволей признать существование неких высших сил. А как уж мы их называем, зависит от нашего общего культурного уровня. Кто-то – называет Богом, кто-то начинает думать о каких-то духах, еще о чем-то. В каждой реанимации есть свой фольклор, повествующий, как души умерших прилетают и ходят по реанимации. Есть в этих фольклорных сказах реальные составляющие. Когда я работал в Тушинской детской больнице, реанимация располагалась в отдельном шестиугольном корпусе (в простонародье «гайка»), соединенном с другим корпусом маленьким переходом. И вот дежурю ночью в реанимации. Вдруг явно слышу: идут босые детские ноги по коридору. Думаю: «Кто-то из детей сорвался и пошел». Прихожу – в коридоре никого, все дети лежат на месте. Если у человека нет четкой веры, он будет думать о том, что это бродят души умерших детей. Но мы понимаем, что это никакие не души, а бесовские страхования. Это я к чему – если человек верит, что души умерших детей возвращаются на место своей смерти, то он уже не материалист. Поэтому я говорю, что неверующих реаниматологов, реаниматологов – абсолютных атеистов я встречал в своей жизни, может быть, раза два. Другой разговор, что по-настоящему церковных людей среди них не так много. В принципе, как и практикующих православных в обществе – около 1,5%. – Вы очень много раз присутствовали в момент смерти людей. Замечали что-то особенное, что бы укрепило вас в вере? – Как душа из тела исходит, напрямую я, конечно, не видел. Просто есть такой момент, когда ты понимаешь: перед тобой осталось только тело. Это не всегда, но очень часто видно. Я несколько раз становился свидетелем того, как умирающий видел бесов. Как-то мы тяжелобольного пациента перевозили из психиатрической больницы. У него была тяжелая пневмония, он фактически (но не окончательно) находился без сознания. Причем это был больной со старческой деменцией, а не с серьезными психическими заболеваниями типа шизофрении. Вот мы его везем, оказываем какую-то помощь в дороге. И вдруг видим, что наш пациент приподнимается на носилках, смотрит куда-то в угол глазами, полными ужаса, пытается защититься от кого-то. Он явно увидел нечто ужасное. Начинает отбиваться, ему страшно. Потом замирает, остановка сердечного ритма. Мы реанимируем, довозим до Института Склифосовского, где он умирает. Со мной был фельдшер, который всегда сомневался в существовании потусторонних сил. И он сказал: «Я не знаю, есть ли ангелы, но бесы есть, это точно. В этом сегодня убедился». Иеромонах Феодорит (Сеньчуков). Фото: Фома / www.foma.ru Господь был там же, Его мучили вместе с ребенком – Когда вы решили стать врачом, уже были верующим человеком? – То, что Бог есть, я осознал еще в школьные годы. В детстве крещен не был. Но еще чуть ли не в начальной школе начал понимать, что в стране происходит все не так, все наоборот. И раз о религии говорят плохо, наверное, это что-то важное, о котором нужно узнать. Вот и начал узнавать. Причем из самых разных источников. Тем более, у меня были хорошие родители. Когда мама увидела, что я интересуюсь религиозной тематикой, принесла книги польского автора Зенона Косидовского – «Библейские сказания» и «Сказания евангелистов». Так что к классу шестому я неплохо знал библейские сюжеты. Кроме того, мама была инженером-строителем, проектировщиком, у нее было много друзей – архитекторов я с детства знал и архитектуру, в первую очередь – русскую архитектуру. А русская архитектура – это, прежде всего, храмы. Узнавая о них, я узнавал иконопись. Так что к старшим классам я уже осознавал, что вера – дело серьезное, а не какая-то ерунда, удел невежественных бабушек. Просто тогда совершенно не понимал необходимость крещения. Но в храм меня тянуло, и я часто туда заходил, когда гулял по Москве. Кстати, никогда не видел там злобных бабушек, о которых принято говорить. Мне встречались добрые, хорошие старушки, которые всегда рассказывали и показывали все в храме. Так что к девятому классу, когда я окончательно выбрал медицину, я верил в Бога, понимал что-то о христианстве, но не считал, что церковная жизнь важна лично для меня. Крестился я уже после института, когда мое духовное состояние все-таки привело меня к тому, что надо креститься, надо уже как-то разобраться со своим конфессиональным самоопределением. – Когда начали учиться в институте – на практике, и потом, в первые годы работы не было каких-то сомнений в вере? – Сомнения, религиозный кризис, возникают тогда, когда на человека обрушивается что-то новое. Ребенок воспитывался в церковном благочестии, а потом учитель биологии ему говорит, что человек произошел от обезьяны. Возникает кризис: «Как же так, мне наврали». Или человек благополучно пережил информацию об обезьяне, а потом столкнулся с нравственными проблемами: от чего умирают дети, и так далее. У меня все шло по-другому, была не революция, а эволюция, поэтому подобных вопросов не возникало. В 10-м классе я бегал в больницу, санитарил и всю учебу в институте проработал – сначала санитаром, потом медбратом, фельдшером на скорой. То есть профессиональные знания у меня расширялись вместе с духовными. – То есть ни разу не было бунта сродни бунту Ивана Карамазова, когда тот говорит: «Я не Бога не принимаю, (…) я мира, Им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять»? Ведь вы столько всего видели, приезжая на страшные аварии, к изуродованным после изнасилования, после жестокого избиения… – Ну не было у меня таких вопросов. Я же понимал, что мир во зле лежит, и если ты веришь в Бога, ты веришь и в существование дьявола. А если есть дьявол, значит, он должен вредить. С детства я за свободу. И у меня всегда было ощущение, что Бог, поскольку Он всемилостив и всеблаг, не будет вмешиваться в свободу человека. То есть, если ты хочешь творить зло, значит, это твой выбор. Кроме того, я же врач и прекрасно понимаю, что такое причинно-следственные связи. Если у человека произошла, допустим, какая-то генетическая поломка, то у него разовьется некое заболевание, при котором могут возникать те или иные состояния, которые будут отличать его от человека обычного. Или он переболел каким-то заболеванием, и его последствия, в той или иной мере, порой опосредованно, будут проявляться в его жизни. Точно так же и здесь. Если когда-то произошло грехопадение, значит, изменились люди, изменился мир. Поскольку мы люди Божии, то должны стараться максимально с этим злом бороться. Что-то получается, что-то не получается. В медицине тоже не все можем вылечить, но стараемся. – А еще люди, сталкиваясь с чем-то несправедливо-страшным, например, с убийством ребенка, бывает, задают вопрос: «Где был Господь в этот момент?!» Неужели он не возникал у вас, когда приезжали на подобные случаи? – А чего ему возникать, если ответ существует с древних времен, и я его знаю? Господь был там же, Его мучили вместе с ребенком. Если бы мир состоял только из добра, то мы были бы не люди, а ангелы. «Люди, хоть и люди, тоже люди» – слова из песни Вени Д’ркина. У нас во всех есть и добро, которое от Бога, и зло, которое восходит от дьявола, потому что он соблазнил человека на грехопадение. Поэтому что забивать себе голову нелепыми размышлениями на тему: где был Господь. Здесь Он был, с нами. Он всегда с нами. Нам надо помнить об этом и бороться, как я уже сказал – со злодеями, со стихиями, с болезнями. Ведь мы – люди, мы по образу и подобию Божьему, у нас есть и творческое начало, есть силы, которые дает Господь. Фото: Facebook / Феодорит Сергей Сеньчуков Выгорания у меня не было никогда – С профессиональным выгоранием сталкивались? – Выгорание может быть в любой специальности. Чаще всего выгорание в медицине, если человек действительно туда пошел по своему желанию и по своему призванию, связано не с самой профессией, а со всякими приходящими обстоятельствами. То есть тогда, когда, допустим, маленькая зарплата, дурное начальство, террор со стороны всяких фондов ОМС и так далее. Человек устает от этого, и у него начинается выгорание. Если учесть, что работа сама по себе тяжелая и приносит не всегда только радость (какая радость, если, несмотря на все старания, больной умер), и получается выгорание. Выгорание – это депрессия, болезнь, только не очень явно проявляющаяся. – У вас было что-то подобное? – В реаниматологии – нет. После института я пять лет работал врачом педиатрической бригады скорой помощи. Это с самого начала был компромисс – я пошел в бригаду, чтобы потом, как только появится возможность, перейти в бригаду реанимации, которую должны были открыть. Но педиатрия – это не мое, болезни, с которыми сталкивается обычный педиатр, мне не интересны. Вот я пять лет работаю, работаю, а бригаду так и не открыли, и понимаю, что мне уже работа не в радость. Тогда, в 1991 году, я перешел работать в клинику, в реанимацию. Поработал там, понял, что по скорой все равно ностальгирую, взял полставки на скорой и прекрасно дожил до 2006 года, когда перешел опять на скорую, но уже постоянно, уже в реанимационную бригаду, в которой и продолжаю работать. Так что выгорания по специальности у меня не было никогда. Мне всегда нравилась моя работа. – Когда человек видит столько смертей, как найти силы, чтобы как-то психологически сохраниться? – Реаниматолог в этом плане – специальность более «застрахованная». Когда ты работаешь в экстремальной медицине, то не успеваешь привязаться к больному. Когда больной умирает в сознании, понимает это и ты понимаешь, настроен, что человек уходит в мир лучший, тем более ребенок, то стараешься как-то поддержать, помочь. Тут как раз выгоранию образоваться сложно. Здесь возможно как раз выгорание человека неверующего, потому что как же так, «слезинка ребенка» и все прочее. А если знаешь, что там будет хорошо, а страдающему ребенку точно будет хорошо, то все совершенно иначе. Реаниматолог всегда понимает, что перед ним точка взаимодействия нескольких сил. То есть это Сам Господь, у которого есть какой-то Свой промысел вот на этого конкретного пациента. Пациент и врач, который не должен рассуждать, кому хуже, кому лучше, а должен делать то, на что его Господь поставил. Он поставил реанимировать, вот и реанимируй. Тут не надо решать, а хорошо ли будет этому человеку, если он будет жить, не лучше ли будет ему, если он умрет. Если бы было лучше, значит, Господь бы его забрал и тебя на встречу с ним не привел. Если привел, значит, есть какая-то необходимость для того, чтобы ты позанимался с этим больным. Это на скорой очень хорошо видно. Вот иногда приезжаешь на вызов, а бабушка – лежит, ручки сложены. Родственников спрашиваешь: «Что случилось?» «Вчера причастилась, – говорят. – А сегодня приходим, а бабушка лежит уже в чистом белом платочке, уже ручки сложены». Значит, бабушка прожила свою праведную жизнь и заслужила праведную смерть, и никакая скорая помощь ей не понадобилась. А кому-то, может, понадобилась, потому что человек способен к предсмертному покаянию, и не обязательно батюшка нужен. Батюшка – это свидетель. Человек может покаяться в своих грехах непосредственно перед Богом. – Бывало, что вы исповедовали пациентов? – Во время реанимации я никого не исповедую, а реанимирую. Все-таки я приезжаю к пациентам не как священник, а как врач. У меня было несколько случаев, когда меня просили об исповеди, но уже постфактум, после вызова к тяжелобольным пациентам. Фото: Facebook / Феодорит Сергей Сеньчуков В реаниматологии – ответственность коллективная – Когда пациент умирает, несмотря на то, что было приложено множество усилий, возникает обида – на себя, на Бога? – Нет. Если ты сделал все, что можно, то ты молодец, а это был промысел Божий. На что тут обижаться? А если ты сам что-то напортачил, значит, иди и кайся. Сейчас в медицине не бывает такого, что конкретный врач виноват в смерти больного. В медицине, тем более в реаниматологии, это ответственность коллективная. Я даже себе не очень представляю, как реаниматолог может напортачить. Речь именно об ошибках, а не о какой-то внештатной ситуации, которую ты не мог предвидеть, спрогнозировать. Сделать что-то, что прямо привело бы к смерти больного, в современной реаниматологии сложно. Я могу предположить только один вариант, если врач, не разобравшись с состоянием больного, не подключил его к аппарату искусственной вентиляции легких. У меня как раз тенденция в другую сторону. Я скорее возьму человека на ИВЛ, чем не возьму. Меня так учили, я изначально из реаниматологов, а не переученный врач. Как правило, не сама погрешность ведет к смерти больного, а если врач не смог что-то сделать и больной в результате умер. Если ты ошибся, значит, во-первых, нужно учиться на своих ошибках. А во-вторых, надо каяться в том, что твоя ошибка не дала тебе сделать все для того, чтобы больной вылечился. – Запомнилась ли как-то особенно смерть кого-нибудь из пациентов? – В нашей практике, когда пациент – на ИВЛ, у которого везде торчат трубочки, умирает – это не воспринимается неожиданностью, потрясением. Потрясла меня смерть моей бабушки. У нее случился инсульт почти в 90 лет, до этого она была вполне себе в здравом состоянии: ей стало плохо, когда она жарила блинчики. Лежала она в отделении реанимации, в котором я – один из ведущих врачей. Я все пять дней, что она лежала у нас, из отделения не выходил. И вот – состояние ухудшается, мы начинаем ее реанимировать, один раз, второй, третий. И вот в какой-то момент бабушка, которая находится в глубокой коме и ни на что не реагирует, вдруг поднимает руку, показывает жестом: «Хватит!» И все, дальше прямая линия на мониторе, уже все реанимационные мероприятия бесполезны. После смены – на богослужение – Какова реакция коллег на то, что вы – священник? – Нормальная. Для всех своих коллег я как и был, так и остался доктором Сеньчуковым. То, что я – священник, имеется в виду, но большинству людей общаться со мной не мешает. Хотя да, иногда бывает, что приходится исповедовать коллег. Не очень люблю исповедовать людей, с которыми я связан дружескими узами, но ситуации бывают разные. Еще освящал я однажды здание подстанции. Но на работе люди меня просто воспринимают как коллегу, с которым, правда, можно поговорить о вере, о церковной жизни. В чем-то мое пребывание в светском коллективе имеет некоторое миссионерское значение. Потому что смешно же распространять слухи о попах на джипах, когда этот поп на джипе (а у меня недорогой джип) работает в твоем же коллективе, с тобой на равных и ничем от тебя не отличается. И когда мне кто-то начинает: «А вот у вас там в Церкви…», – я спрашиваю: «Ты много священников знаешь? Я знаю много». И начинаю рассказывать: вот один, вот другой, вот третий, вот у этого старая «девятка», у этого старый «пассат»… Фото: Facebook / Высоко-Петровский монастырь «А слышали, что у одного священника супердорогая иномарка? Так у нас, ребята, помните, невролог работал один, у него четыре квартиры было. И что же, теперь ругаться, что невролог богат, или считать, что у каждого невролога по четыре квартиры?» – продолжаю я. Это, конечно, не настоящее миссионерство, но во всяком случае оно не дает возможность людям так уж совсем погружаться в грех осуждения Церкви. – Если больной умрет во время реабилитационных мероприятий священника-врача, он потом может оставаться священником? – Когда мы говорим о том, что священник не должен проливать кровь, имеется в виду не медицинское служение. Много раз я приводил пример, что у многих священников есть дети. Дети цепляют занозы. Священник вытаскивает занозу, из ранки выступила капелька крови. Он теперь что, служить не должен? Был когда-то некий канонический запрет для священников, что не следует приступать к священнодействию в течение семи дней после операции. Ну, я-то операции не произвожу. В хирургии вопрос сложнее: может ли священник быть практикующим хирургом? Поскольку святитель Лука (Войно-Ясенецкий) существовал, ответ на этот вопрос положительный. На всякий случай, у меня есть прямое благословение от правящего архиерея продолжать служение в качестве врача анестезиолога-реаниматолога. – Как после работы идти служить литургию? – Если говорить о чисто технической стороне, то, наверное, после любой работы идти служить сложно, потому что литургия требует максимального сосредоточения и максимального сбора сил. Вообще желательно перед литургией хорошенько поспать и подготовиться, спокойно прочитать правило. Обычно я не служу как предстоятель, а сослужу, поэтому немного полегче служить после суток, после ночи. Хотя, конечно, стараюсь непосредственно после суток не служить, чтобы хоть какая-то была передышка. Фото: Facebook / Высоко-Петровский монастырь – Если в храме кому-то плохо стало, вы оказываете помощь? – Прямо реанимационные мероприятия пришлось проводить, когда я был дьяконом. На Пасху я служил на Иерусалимском подворье в Москве. И вот я прихожу на службу, идет полунощница. Уже собираюсь облачаться, и вдруг меня зовут: «Отец Феодорит, подойдите, там женщине плохо». Подхожу – оказалось, старушка-прихожанка подошла, приложилась к Плащанице, отошла, упала и – все. Остановка сердечной деятельности. Начинаем ее реанимировать. У меня в машине лежит набор необходимого, сбегали, принесли. Но умерла бабушка. Надеюсь, что Пасху она встречала уже непосредственно с Господом. – От людей, далеких от Церкви, можно услышать, что в монашество люди идут, чтобы спрятаться от горя. И вроде бы ваша история это подтверждает. – Здесь неправильно расставляют акценты. В монашество люди идут не от горя, просто в горе более обостренно чувствуешь нужду в Господе. Человек становится монахом потому, что хочет, чтобы его связь с Богом была близка, чтобы больше времени посвящать служению Господу. Я в этом плане, кстати говоря, плохой монах-то, поскольку продолжаю заниматься мирскими делами. Но у меня и другая ситуация. Я вдовец, и, как правило, вдовцов не рукополагают, если они не принимают постриг – такая практика сложилась в нашей Церкви. Но так получилось, что по ряду обстоятельств, как внешних, так и внутренних, я был вынужден остаться в работе миру. Когда я принимал постриг и меня рукополагали в дьяконский сан в 2008 году, младшей дочке было всего 13 лет. Поэтому меня и не определили в монастырь, а отправили на приход, где я мог совмещать служение и трудовую деятельность. Сейчас, понятно, дочка уже выросла, но владыка пока благословил продолжать работать, сказав: «Ты еще нужен…» Если бы я был не в беде, если бы моя супруга была жива, то я бы жил семейной жизнью. Хотя, скорее всего, и принял бы священный сан. Когда человек остается, как я, один, у него есть несколько вариантов. Вариант первый – жениться вновь, но этот путь не всегда приемлем. Второй путь – монашество. Если человек верующий, он становится монахом и он посвящает себя Господу. Третий путь – остаться в миру и не возлагать на себя монашеских обетов. Только какой в этом смысл?
  22. Форум 2017

    Сейчас окончательно починили. Попробуйте.
  23. Форум 2017

    Сейчас проблема наблюдается только под Эксплорером...
  24. Форум 2017

    Был мощный сбой. Коллеги, посмотрите - сейчас все нормально? Отпишитесь плз.
×