Перейти к содержанию

Рекомендуемые сообщения

Ночлег в пути

Меня в горах застигла тьма,

Январский ветер, колкий снег.

Закрылись наглухо дома,

И я не мог найти ночлег.

По счастью, девушка одна

Со мною встретилась в пути,

И предложила мне она

В ее укромный дом войти.

Я низко поклонился ей -

Той, что спасла меня в метель,

Учтиво поклонился ей

И попросил постлать постель.

Она тончайшим полотном

Застлала скромную кровать

И, угостив меня вином,

Мне пожелала сладко спать.

Расстаться с ней мне было жаль,

И, чтобы ей не дать уйти,

Спросил я девушку: - Нельзя ль

Еще подушку принести?

Она подушку принесла

Под изголовие мое.

И так мила она была,

Что крепко обнял я ее.

В ее щеках зарделась кровь,

Два ярких вспыхнули огня.

- Коль есть у вас ко мне любовь,

Оставьте девушкой меня!

Был мягок шелк ее волос

И завивался, точно хмель.

Она была душистей роз,

Та, что постлала мне постель.

А грудь ее была кругла, -

Казалось, ранняя зима

Своим дыханьем намела

Два этих маленьких холма.

Я целовал ее в уста -

Ту, что постлала мне постель,

И вся она была чиста,

Как эта горная метель.

Она не спорила со мной,

Не открывала милых глаз.

И между мною и стеной

Она уснула в поздний час.

Проснувшись в первом свете дня,

В подругу я влюбился вновь.

- Ах, погубили вы меня! -

Сказала мне моя любовь.

Целуя веки влажных глаз

И локон, вьющийся, как хмель,

Сказал я: - Много, много раз

Ты будешь мне стелить постель!

Потом иглу взяла она

И села шить рубашку мне,

Январским утром у окна

Она рубашку шила мне...

Мелькают дни, идут года,

Цветы цветут, метет метель,

Но не забуду никогда

Той, что постлала мне постель!

Роберт Бёрнс, пер. С.Маршак148.gif

pl_8480295.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

ПЕСНЯ, КОТОРОЙ ТЫСЯЧА ЛЕТ

Эта старинная песня,

Которая вечно нова.

Г. Гейне

Старинная песня.

Ей тысяча лет:

Он любит ее,

А она его - нет.

Столетья сменяются,

Вьюги метут,

Различными думами

Люди живут.

Но так же упрямо

Во все времена

Его почему-то

Не любит она.

А он - и страдает,

И очень влюблен...

Но только, позвольте,

Да кто ж это - он?

Кто? - Может быть, рыцарь,

А может, поэт,

Но факт, что она -

Его счастье и свет.

Что в ней он нашел

Озаренье свое,

Что страшно остаться

Ему без нее.

Но сделать не может

Он здесь ничего...

Кто ж эта она,

Что не любит его?

Она? - Совершенство.

К тому же она

Его на земле

Понимает одна.

Она всех других

И нежней и умней.

А он лучше всех

Это чувствует в ней...

Но все-таки, все-таки

Тысячу лет

Он любит ее,

А она его - нет.

И все же ей по сердцу

Больше другой -

Не столь одержимый,

Но все ж неплохой.

Хоть этот намного

Скучнее того

(Коль древняя песня

Не лжет про него).

Но песня все так же

Звучит и сейчас.

А я ведь о песне

Веду свой рассказ.

Признаться, я толком

И сам не пойму:

Ей по сердцу больше другой...

Почему?

Так глупо

Зачем выбирает она?

А может, не скука

Ей вовсе страшна?

А просто как люди

Ей хочется жить...

И холодно ей

Озареньем служить.

Быть может... не знаю.

Ведь я же не Бог.

Но в песне об этом

Ни слова. Молчок.

А может, и рыцарь

Вздыхать устает.

И сам наконец

От нее отстает.

И тоже становится

Этим другим -

Не столь одержимым,

Но все ж неплохим.

И слышит в награду

Покорное: "да"...

Не знаю. Про то

Не поют никогда.

Не знаю, как в песне,

А в жизни земной

И то и другое

Случалось со мной.

Так что ж мне обидно,

Что тысячу лет

Он любит ее,

А она его - нет?

Наум Коржавин 1958

 

smile145.gif

 

 

<a class="bbc_url" href="http://www.playcast.ru/view/8483589/dd649b2586169b715114dbb1cc5f095fc8c3df3dpl" rel="nofollow external" title="Ссылка">pl_8483589.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Деревня

 

Илья Тюрин

О, как нетрудно было догадаться,

Что сил не хватит на земную рать,

И здесь урочной гибели дождаться,

И мир упреками не волновать.

 

В простых предметах видится бессмертье,

И высший дух окутывает ум.

Как в сказках языку доступны черти -

Так зло забавно ходу сельских дум.

 

Здесь нет восторга - нет и примиренья.

Речь тянется по ветру наравне

С душой сожженных листьев, и у зренья

Нет повода принять пейзаж вполне.

 

Здесь ясный свет; и трюки мирозданья

Приобретают прелесть на глазах.

В наличниках нет русского сознанья -

Как нет богов в прекрасных небесах.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Удачная на днях была охота,

Легко нашел я логово волков.

Волчицу сразу пристрелил я дробью,

Загрыз мой пес, двоих ее щенков.

Уж хвастался жене своей добычей,

Как вдалеке раздался волчий вой,

Но в этот раз какой-то необычный.

Он был пропитан, горем и тоской.

А утром следующего дня,

Хоть я и сплю довольно крепко,

У дома грохот разбудил меня,

Я выбежал в чем был за дверку.

Картина дикая моим глазам предстала:

У дома моего, стоял огромный волк.

Пес на цепи, и цепь не доставала,

Да и наверное, он бы помочь не смог.

А рядом с ним, стояла моя дочь,

И весело его хвостом играла.

Ничем не мог я в этот миг помочь,

А что в опасности - она не понимала

Мы встретились с во́лком глазами.

"Глава семьи той",сразу понял я,

И только прошептал губами: "Не трогай дочь, убей лучше меня."

Глаза мои наполнились слезами,

И дочь с вопросом: Папа, что с тобой?

Оставив волчий хвост, тотчас же подбежала,

Прижал ее к себе одной рукой.

А волк ушел, оставив нас в покое.

И не принес вреда ни дочери, ни мне,

За причиненные ему мной боль и горе,

За смерть его волчицы и детей.

Он отомстил.

Но отомстил без крови.

Он показал, что он сильней людей.

Он передал, свое мне чувство боли.

И дал понять,

что я убил ДЕТЕЙ.

 

Александр В. Чацкий

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Все важные фразы должны быть тихими,

Все фото с родными всегда нерезкие.

Самые странные люди всегда великие,

А причины для счастья всегда невеские.

 

Самое честное слышишь на кухне ночью,

Ведь если о чувствах — не по телефону,

А если уж плакать, так выть по-волчьи,

Чтоб тоскливым эхом на полрайона.

 

Любимые песни — все хриплым голосом,

Все стихи любимые — неизвестные.

Все наглые люди всегда ничтожества,

А все близкие люди всегда не местные.

 

Все важные встречи всегда случайные.

Самые верные подданные — предатели,

Веселые клоуны — все печальные,

А упрямые скептики — все мечтатели.

 

Если дом уютный — не замок точно,

А квартирка старенькая в Одессе.

Если с кем связаться — навеки, прочно.

Пусть сейчас не так все, но ты надейся!

 

Да, сейчас иначе, но верь, мы сбудемся,

Если уж менять, так всю жизнь по-новому.

То, что самое важное, не забудется,

А гениальные мысли всегда бредовые.

 

Кто ненужных вычеркнул, те свободные,

Нужно отпускать, с кем вы слишком разные.

Ведь если настроение не новогоднее,

Значит, точно не с теми празднуешь.

 

О. Мельникова

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Покаянное

Я ничего не смог остановить. Все были в курсе, все учились в школе. Оно, конечно, как ни вьется нить, а быть концу, — но хоть замедлить, что ли… В стремительно глупеющей стране, который год плетущейся по кромке, никто бы не прислушался ко мне — витии, знаешь, были и погромче, — история всегда кругом права, но в море этой глупости и злобы я мог найти какие-то слова. Но не нашел. И все пошло, как шло бы без нашего участия. Увы, история и не таких ломала. Тут мало сердца, мало головы, и от души, похоже, толку мало.

 

Я ничего не смог остановить. Увы, я не ахти какая птица. Теперь мне больше нечего ловить — осталось вместе с вами расплатиться. Теперь уже на всех один финал, все обручами стянуты стальными, — и если кто-то что-то понимал, он отвечает вместе с остальными. Предчувствие, мне душу леденя, могло бы мучить более жестоко; не так, увы, травили вы меня, чтоб сделать полноценного пророка, — и вот теперь, мучитель мой родной (вас было сто, а надо было двести) мы в связке низвергаемся одной. В истории мы тоже будем вместе.

 

Я ничего не смог остановить. Похоже, это участь всех попыток? Утопий недостаток, может быть, антиутопий, может быть, избыток, — проклятие исполнится сполна. Казалось бы, все ясно, мысли здравы, — но замкнут круг. Написано «война» — грядет война. Написано «расправы» — грядут они. Читаем «произвол» — и нарасхват палаческие роли, хоть каждый по отдельности не зол и эту роль играет поневоле. Настолько ясно видя этот круг, я мог его порвать. Дрезина катит, еще никто не спас ее — а вдруг? У одного, положим, сил не хватит, но можно было как-то рассказать, открыть глаза… Ведь масса — это сила! Пускай ничто б не двинулось назад, — но, может, хоть слегка притормозило? Не вечно же страну карает Бог, гоня ее сквозь митинги и путчи. Я знаю, что никто еще не смог, но лично мне от этого не лучше.

 

И вот теперь, читая жизнь мою, что движется к старенью понемногу, в Отечестве, стоящем на краю и, кажется, уже занесшем ногу, — я думаю о тщетности трудов, бессилье слов — припомнить их неловко; хоть я от них отречься не готов, но склонен думать, что они — дешевка. Воистину, не стоило труда! Конечно, проку нет и в этом стоне: коль вся страна шагает в никуда, то что мой личный путь на этом фоне? Но как-то жаль, что наше шапито, где правит плохо выкрашенный идол, настолько обесценивает то, в чем я когда-то высший смысл увидел. Все тонет в луже, в плеске дождевом, в истерике, прослушке и войнушке. Все то, зачем мы, в сущности, живем, объявлено не стоящим понюшки. Осталось байки старые травить да с нанятым вруном бессильно спорить.

 

Я ничего не смог остановить.

 

Но, кажется, еще могу ускорить.

Дмитрий Быковdc46a26498fc051ad4b9784c2eaa3245.gif

 

pl_8507170.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Не покидай меня, когда

горит полночная звезда,

когда на улице и в доме

всё хорошо, как никогда.

Ни для чего и ни зачем,

а просто так и между тем

оставь меня, когда мне больно,

уйди, оставь меня совсем.

Пусть опустеют небеса.

Пусть станут чёрными леса.

пусть перед сном предельно страшно

мне будет закрывать глаза.

Пусть ангел смерти, как в кино,

то яду подольёт в вино,

то жизнь мою перетасует

и крести бросит на сукно.

А ты останься в стороне -

белей черемухой в окне

и, не дотягиваясь, смейся,

протягивая руку мне.

Борис Рыжий

 

 

pl_8510040.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Как счастье внезапное - оттепель эта.

Весны дуновеньем земля обогрета.

Еще не начало весны, а предвестье,

и даже еще не предвестье - намек,

что будет,

что рядом,

что срок недалек.

Нет, эти приметы меня не обманут:

совсем по-особому

грустно до слез,

как самый последний оставшийся мамонт,

трубит в одиночестве

электровоз.

Промчался гудок

и за далями сгинул,

и стихло в ночи тарахтенье колес,

и город

молчанье, как шапку, надвинул,

и явственно стало дыханье берез.

Они, возле окон на цыпочках стоя,

глядят любопытно...

Я чувствую их.

Я слышу, как бьется их сердце простое,

как соки пульсируют в почках тугих.

Вот с крыши сосулька обрушилась вниз,

ударилась вдребезги о карниз,

хрустальная дробь раскатилась по жести -

и снова сторожкая долгая тишь...

Я знаю, я знаю: ты тоже не спишь,

ты слушаешь тоже,

мы слушаем вместе.

Как оттепель - близость внезапная эта.

Дыханием счастья душа обогрета.

Еще не начало, а только предвестье,

и даже еще не предвестье - намек,

что будет,

что рядом,

что срок недалек.

Вероника Тушнова

pl_8511528.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Я наравне с другими

Хочу тебе служить,

От ревности сухими

Губами ворожить.

Не утоляет слово

Мне пересохших уст,

И без тебя мне снова

Дремучий воздух пуст.

Я больше не ревную,

Но я тебя хочу,

И сам себя несу я,

Как жертву, палачу.

Тебя не назову я

Ни радость, ни любовь;

На дикую, чужую

Мне подменили кровь.

Еще одно мгновенье,

И я скажу тебе:

Не радость, а мученье

Я нахожу в тебе.

И, словно преступленье,

Меня к тебе влечет

Искусанный в смятеньи

Вишневый нежный рот.

Вернись ко мне скорее,

Мне страшно без тебя,

Я никогда сильнее

Не чувствовал тебя,

И все, чего хочу я,

Я вижу наяву.

Я больше не ревную,

Но я тебя зову.

 

Осип Мандельштам 1920г.

 

pl_8522679.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

***

Умер цирк. И умер слон.

Умерли собачки.

Умер ослик под седлом

Умершей циркачки.

Клоун умер, умер свет

В лампочках на стенах.

Акробатика скелет

Реет над ареной.

Умер седенький скрипач,

Улыбаясь мило.

Умер карлик и силач.

Умерла горилла.

Только ты ещё влачишь

Бремя тяжких дней.

Что вздыхаешь и грустишь?

Умирай скорей!

И над умершей землёй

В умерших оконцах,

Вспыхнет умершей зарёй

Умершее солнце!

 

***

Я гляжу с тоской в оконце,

Как по берегу реки

Глупым днём под глупым солнцем

Ходят люди-дураки.

Как из рощицы несносной,

Вея запахом болот,

В парус лодочки безмозглой

Дует ветер-идиот.

В небесах дуреют птицы.

А сквозь плиты напролом

Две берёзки, две тупицы

Прорастают под окном.

Рядом глупая девчушка

На берёзки воду льёт.

Скачет, грязная, как чушка,

Песню глупую поёт.

Только - смысла воплощенье,

В пику праздности гуляк,

Преисполненный значенья,

По стене ползёт червяк.

Я склюю его, беднягу,

Коли умный - не зевай.

Всем привет. Пойду прилягу.

Ваш учёный попугай.

 

***

Нагрянул май. Самоубийцы

Ликуют, в петлях трепеща.

Блаженством, замершим на лицах,

Приводят в бешенство врача.

 

Сергей Зхус ©

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Эти стихи сочинил ночью на берегу Аккемского озера у подножия Белухи:

 

В горах Алтая озеро открылось предо мной.

В округе тёмный лес, он спит во тьме ночной.

Сияют в водах озера и звёзды, и луна,

Вершины снежных гор. И всюду тишина.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Девушка пела в церковном хоре

О всех усталых в чужом краю,

О всех кораблях, ушедших в море,

О всех, забывших радость свою.

 

Так пел её голос, летящий в купол,

И луч сиял на белом плече,

И каждый из мрака смотрел и слушал,

Как белое платье пело в луче.

 

И всем казалось, что радость будет,

Что в тихой заводи все корабли,

Что на чужбине усталые люди

Светлую жизнь себе обрели.

 

И голос был сладок, и луч был тонок,

И только высоко, у царских врат,

Причастный тайнам, — плакал ребёнок

О том, что никто не придёт назад.

А. Блок Август 1905

123.gif

 

pl_8616074.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Холодная любовь

Когда, заботами иль злобой дня волнуем,

На твой горячий поцелуй

Не отвечаю я таким же поцелуем,-

Не упрекай и не ревнуй!

Любовь моя давно чужда мечты веселой,

Не грезит, но зато не спит,

От нужд и зол тебя спасая, как тяжелый,

Ударами избитый щит.

Не изменю тебе, как старая кольчуга

На старой рыцарской груди;

В дни беспрерывных битв она вернее друга,

Но от нее тепла не жди!

Не изменю тебе; но если ты изменишь

И, оклеветанная вновь,

Поймешь, как трудно жить, ты вспомнишь,

ты оценишь

Мою холодную любовь.

Я.П.Полонский <1884> 123.gif

 

pl_8723031.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Лорелея

Бог весть, отчего так нежданно

Тоска мне всю душу щемит,

И в памяти так неустанно

Старинная песня звучит?..

 

Прохладой и сумраком веет;

День выждал весенней поры;

Рейн катится тихо – и рдеет,

Вся в искрах, вершина горы.

 

Взошла на утесы крутые,

И села девица-краса,

И чешет свои золотые,

Что солнечный луч, волоса.

 

Их чешет она, распевая,

И гребень у ней золотой,

А песня такая чудная.

Что нет и на свете другой.

 

И обмер рыбак запоздалый,

И, песню заслышавши ту,

Забыл про подводные скалы

И смотрит туда – в высоту…

 

Мне кажется: так вот и канет

Челнок: ведь рыбак без ума,

Ведь песней призывною манит

Его Лорелея сама.

Генрих Гейне 21 марта 1859 г. пер. Льва Мея 495124140.gif

 

pl_8762597.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Мимо больницы, кладбища, тюрьмы

пойду-пойду по самому по краю.

Прикуривая, спичку поломаю

на фоне ослепительной зимы.

 

Вот Родина. Моя, моя, моя.

Учителя, чему вы нас учили —

вдолбили смерть, а это не вдолбили,

простейшие основы бытия.

 

Пройду больницу, кладбище, тюрьму,

припомню, сколько сдал металлолома.

Скажи мне, что на Родине — я дома.

На веру я слова твои приму.

 

Пройду еще и загляну за край,

к уступу подойду как можно ближе.

Так подойди, не мучайся, иди же,

ступай смелей, my angel, don’t you cry.

 

1998

Я пройду, как по Дублину Джойс,

сквозь косые дожди проливные.

Где когда-то бывать мне пришлось,

попроведаю точки пивные.

Чего было, того уже нет,

и поэтому очень печально —

заявил бы уральский поэт.

У меня получилось случайно.

Подвозили наркотик к пяти,

а потом до утра танцевали,

и кенту с портаком “ЛЕБЕДИ”

неотложку в ночи вызывали.

А теперь кто дантист, кто говно

и владелец нескромного клуба.

Идиоты. А мне всё равно.

Обнимаю, целую вас в губы.

И иду, как по Дублину Джойс,

смрадный ветер вдыхаю до боли.

I am l o v e d. That is why I rejoice.

I remember my childhood only.

 

Борис Рыжий

pl_8766829.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

связь

Две недели на дворе - шторм,

Для системы неплохой встряс.

Все без связи, а у нас что?

А у нас с тобой всегда - связь.

 

В телефонных проводах - треск

[Эволюция летит вспять],

Вместо символа сети - крест,

И зарядки - на минут пять.

 

Шторм бушует молодой, злой,

И продлится до среды аж,

И не скажешь никаких слов

Прежним способом, но есть наш.

 

Нам не нужно никаких фраз,

В этом в общем-то и смысл весь.

Связь бывает на двоих - раз,

И у нас с тобой она есть.

 

Ты расскажешь о себе, снясь,

Потому я не гашу свет…

 

Ну какая без любви связь?

А без связи и любви нет!

Сола Монова

pl_8784667.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

В небе сером и пугливом,

Где осины луч дрожит,

Рыжий коршун над заливом

Как на привязи кружит.

 

Ночь приходит, налитая

Тайным вздохом и травой,

Он всю ночь во тьме летает:

То дозорный, то конвой.

 

Только ты его не бойся.

Пусть кружит – он лета ждет.

Не для нас он эти кольца

В низком воздухе плетет.

 

Пусть кружит… Никто не знает

Сколько нам еще кружить.

На ветру трава сгорает.

Да осины луч дрожит.

 

Так однажды в непогоду

Средь притихнувших болот

Грохнет выстрел.

Гряну в воду.

И собака подплывет.

 

Майкл Космика 1061.gif

pl_8789222.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Оркестр играет на трубе.

И ты идёшь почти вслепую

от пункта А до пункта Б

под мрачную и духовую.

Тюрьма стеной окружена.

И гражданам свободной воли

оттуда музыка слышна.

И ты поморщился от боли.

А ты по холоду идёшь

в пальто осеннем нараспашку.

Ты папиросу достаёшь

и хмуро делаешь затяжку.

Но снова ухает труба.

Всё рассыпается на части

от пункта Б до пункта А.

И ты поморщился от счастья.

Как будто только что убёг,

зарезал суку в коридоре.

Вэвэшник выстрелил в висок,

и ты лежишь на косогоре.

И путь-дорога далека.

И пахнет прелою листвою.

И пролетают облака

над непокрытой головою.

Борис Рыжий dumy-46.gif

pl_8796369.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

«Паровозов голоса...»

 

Паровозов голоса

И порывы дыма.

Часовые пояса

Пролетают мимо.

Что ты смотришь в дым густой,

В переплет оконный -

Вологодский ты конвой,

Красные погоны.

Что ты смотришь и кричишь,

Хлещешь матом-плеткой?

Может, тоже замолчишь,

Сядешь за решетку.

У тебя еще мечты -

Девка ждет хмельная.

Я ведь тоже был, как ты,

И, наверно, знаю.

А теперь досталось мне

За грехи какие?

Ах, судьба моя в окне,

Жизнь моя, Россия...

Может быть, найдет покой

И умерит страсти...

Может, дуростью такой

И дается счастье.

Ты, как попка, тут не стой,

Не сбегу с вагона.

Эх, дурацкий ты конвой,

Красные погоны.

 

Наум Коржавин 1948 844577392.jpg?1444505331

 

pl_8798059.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Отравленный

 

«Ты совсем, ты совсем снеговая,

Как ты странно и страшно бледна!

Почему ты дрожишь, подавая

Мне стакан золотого вина?»

 

Отвернулась печальной и гибкой…

Что я знаю, то знаю давно,

Но я выпью и выпью с улыбкой

Всё налитое ею вино.

 

А потом, когда свечи потушат,

И кошмары придут на постель,

Те кошмары, что медленно душат,

Я смертельный почувствую хмель…

 

И приду к ней, скажу: «Дорогая,

Видел я удивительный сон,

Ах, мне снилась равнина без края

И совсем золотой небосклон.

 

Знай, я больше не буду жестоким,

Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним,

Я уеду, далёким, далёким,

Я не буду печальным и злым.

 

Мне из рая, прохладного рая,

Видны белые отсветы дня…

И мне сладко — не плачь, дорогая, —

Знать, что ты отравила меня».

Николай Гумилёв 1912 г.

 

 

pl_8804286.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

feminist_en.gif

Зашел в квартиру, как чужой, Не сняв плаща, застыл у двери, "Прости, я ухожу к другой. Влюблен. Сначала сам не верил." Он резко поднял воротник, Как защищаясь от ненастья, Он ждал что будут слезы, крик, А услыхал "Какое счастье! И у меня давно другой, Не знала как тебе признаться. За все спасибо, дорогой, Теперь нам нечего бояться." И он ушел все пялясь в пол. Душила горечь униженья, И был уже не рад другой, И было лишь в душе смятенье... Ведь он все время верил той, Что ежедневно предавала... ...в квартире темной и пустой, так страшно женщина рыдала...

 

pl_8820405.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

 

ОСЕННЯЯ КОШКА

На черной сверкающей лаком машине

Сидела роскошная белая кошка,

Следила, как желтые листья спешили

Занять всё пространство над мокрой дорожкой.

Машина стояла, как важная личность,

И стеклами строго на кошку глядела,

Но кошка себя ощущала не лишней

В пейзаже и очень спокойно сидела,

Себя, без сомнения, к месту считая

На безукоризненно чистом капоте.

Встревоженных листьев бумажная ста
я

Внизу суетилась растерянной почтой.

А кошка приклеилась белым конвертом

К машине, любуясь своим отраженьем

На гладкой поверхности, морщась от ветра

И от надоевшего листьев круженья.

Пушистая пригоршня снега на лаке,

Она прикреплялась посланием зимним

К осеннему сумраку на «Кадиллаке»

В щегольских штиблетах из крепкой резины.

Лежала как плат недовязанной шали,

Средь хрома и никеля томною девой.

А листья шуршали, шуршали, шуршали…

А кошка глядела, глядела, глядела…

Предвестником первого нежного снега

И с кошкой в связи завершением темы

На фоне машины и темного неба

Почти отцветали в саду хризантемы
  • Поддерживаю! 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

P.S. Автор -Emiliya Pesochyna, врач акушер-гинеколог, затем мед.генетик. Ныне живёт в Германии.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

ДЫМЫ

 

Зимний поезд

 

В белом поле был пепельный бал,

Тени были там нежно-желанны,

Упоительный танец сливал,

И клубил, и дымил их воланы.

 

Чередой, застилая мне даль,

Проносились плясуньи мятежной,

И была вековая печаль

В нежном танце без музыки нежной.

 

А внизу содроганье и стук

Говорили, что ужас не прожит;

Громыхая цепями, Недуг

Там сковал бы воздушных — не может.

 

И была ль так постыла им степь,

Или мука капризно-желанна,—

То и дело железную цепь

Задевала оборка волана.

Иннокентий Анненский

 

 

 

«В белом поле был пепельный бал...» —

вслух читал, у гостей напиваясь,

перед сном как молитву шептал,

а теперь и не вспомнить, признаюсь.

Над великой рекой постою,

где алеет закат, догорая.

Вы вошли слишком просто в мою

жизнь — играючи и умирая.

Навязали свои дневники,

письма, комплексы, ветви сирени.

За моею спиной у реки

вы толпитесь, печальные тени.

Уходи’те, вы слышите гул —

вроде грохота, грома, раската.

Может быть, и меня полоснул

тонким лезвием лучик заката.

Не один ещё юный кретин

вам доверит грошовое горе.

Вот и всё, я побуду один,

Александр, Иннокентий, Георгий.

Борис Рыжий 1997г.

pl_8835796.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Ужас

Я долго шел по коридорам,

Кругом, как враг, таилась тишь.

На пришлеца враждебным взором

Смотрели статуи из ниш.

В угрюмом сне застыли вещи,

Был странен серый полумрак,

И точно маятник зловещий,

Звучал мой одинокий шаг.

И там, где глубже сумрак хмурый,

Мой взор горящий был смущен

Едва заметною фигурой

В тени столпившихся колонн.

Я подошел, и вот мгновенный,

Как зверь, в меня вцепился страх:

Я встретил голову гиены

На стройных девичьих плечах.

На острой морде кровь налипла,

Глаза зияли пустотой,

И мерзко крался шепот хриплый:

"Ты сам пришел сюда, ты мой!"

Мгновенья страшные бежали,

И наплывала полумгла,

И бледный ужас повторяли

Бесчисленные зеркала.

Николай Гумилёв 1908 г.

strah-86.gifpl_8836591.not.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти

×