Добро пожаловать на Форум Feldsher.RU

dep.jpg ВНИМАНИЕ! Вы НЕ авторизованы на форуме! Поэтому почитать некоторые разделы форума не получится, как и пообщаться с коллегами.
Если вы зарегистрировались ранее, пожалуйста, авторизуйтесь. Если вы впервые на форуме - пройдите регистрацию.
ПС: как восстановить пароль написано здесь.

Чешир

Пользователь
  • Публикаций

    23
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Репутация

1 обычный

10 Подписчиков

Информация о Чешир

  • Звание
    Праздно шатающийся
  • День рождения 24.05.1988

Информация

  • Пол
    Мужчина

Контакты

  • ICQ
    408603270

Посетители профиля

2 366 просмотров профиля
  1. "Кота собственно не было в воздухе висела улыбка..." Привет!

  2. У нас даже на кафедре ОПХиТА трупы на мумии похожи((( кстати практика отрывания нервов и сосудов среди студентов 3 курса имеет успах. такой же, как и на 1 курсе на них не потренируешься(( (((
  3. Простите, Медик, а мне тож еще можно? cheshir_03@mail.ru заранее спасибо)))как раз сейчас пропедевтика))))))
  4. ПАВЕЛЕЦКИЙ ВОКЗАЛ Подъезжая под утро к Москве, притворюсь, что узнал, - Обманув своё сердце, отвыкшее биться неровно. Небогатый багаж мой минует промокший вокзал, Ускользнув от носильщиков - цепких пираний перрона. Я уйду, зажимая в руке несчастливый билет, Оставляя наследным бомжам Павелецкую площадь, Где московская осень, как бедная прачка, чуть свет На ветру перетяжки рекламных полотнищ полощет. Я почти наугад отыщу отсыревший подъезд, По шагам, по звонкам, по заляпанным краской ступеням, Почему-то из всех безоглядно оставленных мест Я опять и опять возвращаюсь сюда. Постепенно Убеждая себя, что на этот раз не опоздал, Что за старым холстом приоткроется детская дверца, И взъерошенный зверь замурчит, притворясь, что узнал, Чтобы пару минут у джинсовой ноги потереться. * * * версия для печати Сдаюсь. Столица не по мне. Я верю в древнее приданье, Что вздрогнет всадник на коне С простёртой пред собою дланью, И с пеной каменной у рта, Сметая полчища мамоны, Прибьёт на Красные врата Рекламный щит «Сдаю хоромы». Не скоро придет судный день. Пока же с самого рожденья Я верю в праздничную лень, В любовь от головокруженья, В неопалимую нужду, В холодный жар гостеприимства В народов дружную вражду. В мирскую благодать мздоимства. Москва! Во дни чумного пира, Скорбя неведомо о ком, Я мог бы стать твоим кумиром. Однако, с «Птичьим молоком» Впитав иммунитет к обману, Куда как часто гукал там, Где быть звездой – не по карману, А быть собой – не по зубам. Назад! – В деревню, в глушь, в Саратов, В Урюпинск, к чёрту на рога, - От парфюмерных суррогатов От дармового пирога, Рвануть в бега, реветь белугой, Забиться с головы до пят В какой-нибудь медвежий угол, Где много пьют и мало спят. Где куры падают с насестов, Объевшись пьяного зерна, Где даже в винном пахнет детством, Где дверь в домах отворена Любому, кто сумел добраться, Где шкет с коронкой под металл Слывёт певцом блатного братства, Бренча «Владимирский централ». Где ночь морозна – аж до хруста, Где скуден утренний удой, Где в милом сердцу захолустье Я примирюсь с моей судьбой, За то любя свою берлогу, Что, греясь между двух огней, Не извращенец, слава Богу, И, слава женщинам, не гей. Не перепевщик модных блюзов Не теле-радио герой, Не член каких-нибудь союзов, Не Блок, не Байрон, не другой Какой трагический поэт, Познавший рок в младые лета, Не тот, кто метит в высший свет, Не тот, кто рвётся на край света. Не конокрад, чей путь недолог, Не коновал, чей труд тернист, Не культурист, не культуролог, Не мега-энциклопедист, Не иноверец, не попович, Не принц воинственных датчан, Не Робин Гуд, не Робин-ович, Не шах иранский, не шаман, Не шамаханская царица, Не мальчик с дудочкой в руках, Не раздобревшая синица, И не журавль на бобах. Не раб заветных трёх желаний, Не Крузенштерн семи морей, Не постамент для обожаний Капризной родины моей. Не изваян в угоду камню Ни старцем, ни богатырём, Ни всадником с простёртой дланью, Ни – на худой конец – конём, Благословляю свой удел, За то, что, не беря за смелость, Я был собою – как умел. И был другим – когда хотелось. 2005 Александр Щербина
  5. * * * Вот опять окно, Где опять не спят. Может, пьют вино, Может, так сидят. Или просто – рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно такое. Крик разлук и встреч – Ты, окно в ночи! Может – сотни свеч, Может – две свечи... Но и нет уму Моему покоя... И в моем дому Завелось такое... Марина Цветаева Элисон, еще раз с Днем Варенья!!!!!!
  6. Славяночка, просто нет слов.... вот, специально для тебя А.Ахматова Двадцать первое. Ночь. Понедельник. Очертанья столицы во мгле. Сочинил же какой-то бездельник, Что бывает любовь на земле. И от лености или со скуки Все поверили, так и живут: Ждут свиданий, боятся разлуки И любовные песни поют. Но иным открывается тайна, И почиет на них тишина... Я на это наткнулась случайно И с тех пор все как будто больна.
  7. Владимир Маяковский. Гимн обеду Слава вам, идущие обедать миллионы! И уже успевшие наесться тысячи! Выдумавшие каши, бифштексы, бульоны и тысячи блюдищ всяческой пищи. Если ударами ядр тысячи Реймсов разбить удалось бы — по-прежнему будут ножки у пулярд, и дышать по-прежнему будет ростбиф! Желудок в панаме! Тебя ль заразят величием смерти для новой эры?! Желудку ничем болеть нельзя, кроме аппендицита и холеры! Пусть в сале совсем потонут зрачки — все равно их зря отец твой выделал; на слепую кишку хоть надень очки, кишка все равно ничего б не видела. Ты так не хуже! Наоборот, если б рот один, без глаз, без затылка — сразу могла б поместиться в рот целая фаршированная тыква. Лежи спокойно, безглазый, безухий, с куском пирога в руке, а дети твои у тебя на брюхе будут играть в крокет. Спи, не тревожась картиной крови и тем, что пожаром мир опоясан,— молоком богаты силы коровьи, и безмерно богатство бычьего мяса. Если взрежется последняя шея бычья и злак последний с камня серого, ты, верный раб твоего обычая, из звезд сфабрикуешь консервы. А если умрешь от котлет и бульонов, на памятнике прикажем высечь: «Из стольких-то и стольких-то котлет миллионов — твоих четыреста тысяч». 1915 Отношение к барышне Этот вечер решал — не в любовники выйти ль нам? — темно, никто не увидит нас. Я наклонился действительно, и действительно я, наклонясь, сказал ей, как добрый родитель: «Страсти крут обрыв — будьте добры, отойдите. Отойдите, будьте добры». 1920
  8. Лика, спасибо за прелестную вещицу если есть еще, то было бы неплохо поиметь ссылочку
  9. живет, живет! вот и я вложу свою лепту, потому как безумно люблю творения В.В.Маяковского! здесь приведен отрывочек из поэмы "Облако в штанах": ... Вы думаете, это бредит малярия? Это было, было в Одессе. «Приду в четыре»,— сказала Мария. Восемь. Девять. Десять. Вот и вечер в ночную жуть ушел от окон, хмурый, декабрый. В дряхлую спину хохочут и ржут канделябры. Меня сейчас узнать не могли бы: жилистая громадина стонет, корчится. Что может хотеться этакой глыбе? А глыбе многое хочется! Ведь для себя не важно и то, что бронзовый, и то, что сердце — холодной железкою. Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское. И вот, громадный, горблюсь в окне, плавлю лбом стекло окошечное. Будет любовь или нет? Какая — большая или крошечная? Откуда большая у тела такого: должно быть, маленький, смирный любёночек. Она шарахается автомобильных гудков. Любит звоночки коночек. Еще и еще, уткнувшись дождю лицом в его лицо рябое, жду, обрызганный громом городского прибоя. Полночь, с ножом мечась, догнала, зарезала,— вон его! Упал двенадцатый час, как с плахи голова казненного. В стеклах дождинки серые свылись, гримасу громадили, как будто воют химеры Собора Парижской Богоматери. Проклятая! Что же, и этого не хватит? Скоро криком издерется рот. Слышу: тихо, как больной с кровати, спрыгнул нерв. И вот,— сначала прошелся едва-едва, потом забегал, взволнованный, четкий. Теперь и он и новые два мечутся отчаянной чечеткой. Рухнула штукатурка в нижнем этаже. Нервы — большие, маленькие, многие!— скачут бешеные, и уже у нервов подкашиваются ноги! А ночь по комнате тинится и тинится,— из тины не вытянуться отяжелевшему глазу. Двери вдруг заляскали, будто у гостиницы не попадает зуб на зуб. Вошла ты, резкая, как «нате!», муча перчатки замш, сказала: «Знаете — я выхожу замуж». Что ж, выходите. Ничего. Покреплюсь. Видите — спокоен как! Как пульс покойника. Помните? Вы говорили: «Джек Лондон, деньги, любовь, страсть»,— а я одно видел: вы — Джоконда, которую надо украсть! И украли... мой любимый отрывочек ох, простите, но очень хочется еще кое-что повесить! просто наболело, уж очень в тему стихотворение Владимир Маяковский ПРОЗАСЕДАВШИЕСЯ Чуть ночь превратится в рассвет, вижу каждый день я: кто в глав, кто в ком, кто в полит, кто в просвет, расходится народ в учрежденья. Обдают дождем дела бумажные, чуть войдешь в здание: отобрав с полсотни - самые важные!- служащие расходятся на заседания. Заявишься: "Не могут ли аудиенцию дать? Хожу со времени она".- "Товарищ Иван Ваныч ушли заседать - объединение Тео и Гукона". Исколесишь сто лестниц. Свет не мил. Опять: "Через час велели прийти вам. Заседают: покупка склянки чернил Губкооперативом". Через час: ни секретаря, ни секретарши нет - голо! Все до 22-х лет на заседании комсомола. Снова взбираюсь, глядя на ночь, на верхний этаж семиэтажного дома. "Пришел товарищ Иван Ваныч?" - "На заседании А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома". Взъяренный, на заседание врываюсь лавиной, дикие проклятья дорогой изрыгая. И вижу: сидят людей половины. О дьявольщина! Где же половина другая? "Зарезали! Убили!" Мечусь, оря. От страшной картины свихнулся разум. И слышу спокойнейший голосок секретаря: "Оне на двух заседаниях сразу. В день заседаний на двадцать надо поспеть нам. Поневоле приходится раздвояться. До пояса здесь, а остальное там". С волнением не уснешь. Утро раннее. Мечтой встречаю рассвет ранний: "О, хотя бы еще одно заседание относительно искоренения всех заседаний!" *135